Сентябрь. Как много в этом слове…

Солнечные блики в мокрых оконных стеклах, осенние листья, пока еще золотые, пурпурные, сочно зеленые, — калейдоскоп. Пока еще не очень затяжные и не очень холодные дожди; густой, влажный, вкусный осенний воздух. А еще – астры, гладиолусы, хризантемы, — какая осень без них?! И первое сентября, первый урок, первый звонок, первый учитель.

Особая примета сентября, они же его украшение – первоклашки, маленькие одногорбые верблюдики с непомерно большими ранцами за спиной и характерной походкой: наклон туловища вперед, голова вниз, рука со «сменкой» в сторону, шаг, как бы припечатывающий к асфальту подошвы новеньких ботинок.



Утром идут сосредоточенные, аккуратно одетые, тщательно застегнутые на все пуговицы и застежки, как правило, «рука в руке» с мамой (выражение лица мам – тема отдельного разговора). Как правило, идут, молча, кажется — человек досыпает на ходу. Когда твоя ладошка уютно устроилась в маминой, маршрут и пункт прибытия известны, наверное, можно было бы и подремать. Но первоклашка в сентябре не дремлет, он чрезвычайно озабочен. Он приступил к освоению науки и культуры, накопленных человечеством на протяжении многих веков и закодированных в специальных знаках – в словах, схемах, цифрах. У него идет адаптация к новой для него деятельности – учебной, и перестройка всей системы отношений с окружающей действительностью: с социальным взрослым (теперь это уже не воспитатель, а учитель), с родителями, с другими детьми. Кроме того, он намерен учиться исключительно на пятерки и пока еще свято верит в то, что у него это получится. Степень искренности – максимальная; уровень доверия – родителям, школе, миру – высший; коэффициент социальной непорочности – 100%. Человек на изломе дошкольного и школьного детства. Уже в октябре он будет другим, а пока так.

Второй раз они встречаются на моем пути ближе к обеду, в те дни, когда я иду на работу во вторую смену, а они возвращаются из школы, прожив половину дня в стройном педагогическом процессе. У людей поживших (хоть бы и в педпроцессе), фасад уже не тот: ранец пристроился за спиной криво, новенькие брюки помялись и слегка сползли, половина пуговиц не застегнута, сумка с обувью жестоко волочится по земле (так ей и надо!). Эта сумка на длинной ручке – петельке – предмет моих давних и не очень веселых раздумий. Раздумий на тему под условным названием «семья и школа».

Большая часть моей профессиональной жизни прошла под знаком инноваций в педагогике. «Это хорошо, — сказала на августовской конференции высокая гостья из Москвы. Это значит, что в педагогике все время что-то происходит». Как человек, работающий непосредственно с детьми, пытаюсь понять, что именно происходит в педагогике сегодня и насколько это хорошо.

Причина очередного ветра перемен — новые ФГОС (федеральные государственные образовательные стандарты). Они породили волну преобразований настолько инновационных, что даже само слово «инновация» теперь произносится как «инноватика», не говоря уже о другой новорожденной аббревиатуре: КИМ (контрольно измерительные материалы), МСОКО (муниципальная система оценки качества образования) и даже НОС (новая образовательная среда). С прилежностью девочки – пятерочницы и маркером в руке внимательно читаю инновационный документ, имеющий отношение непосредственно к моей профессиональной деятельности: Приказ Министерства образования и науки Российской Федерации от 20 июля 2011 года №2151 «Об утверждении федеральных государственных требований к условиям реализации основной общеобразовательной программы дошкольного образования». Вздыхаю с облегчением и благодарностью к тем, кто работал над документом: как здраво, гуманно и психологически правильно выстраивается в документе все вокруг ребенка, во благо ребенка, с учетом особенностей его возрастного развития. Основная идея документа: ребенок – полноправный и активный участник педагогического процесса. Не нужно ставить своей целью вложить в его голову какую-то определенную сумму знаний. Нужно помочь ему научиться учиться самому и, что очень важно, сформировать потребность это делать (мотивацию к познавательной деятельности). Честно говоря, идея сама по себе далеко не нова. «Ум, хорошо устроенный, значит больше, чем ум, хорошо наполненный (М.Монтель)», «Многознание уму не научает» (Гераклит), — это высказывания деятелей наук и культуры сами видите каких веков. Психологическое обоснование этих утверждений можно найти в работах Л.С.Выготского (1896 — 1934). В отечественной педагогике они уже воплощалась 40 лет назад в экспериментальных школах под руководством Д.Б. Эльконина и В.В.Давыдова. Потом были последователи, внедряющие в педагогический процесс технологии деятельностного типа и школы, работающие по этим технологиям. Конечно, новое в современных инновациях тоже есть, например, выделены категории детей с ООП (особые образовательные потребности) и дети с ОВЗ (ограниченные возможности здоровья), в связи с чем введены в обиход слова, вызывающие оторопь не только у родителей: «инклюзия» и «тьютер». Звучит все эффектно, но, и не выделяя детей с трудностями в развитии в особые группы, В.В. Давыдов и Д.Б. Эльконин проявляли заботу и о них тоже через изменение всей (скажем уж красиво и мы!) парадигмы образовательного процесса. Парадигмы, которая по сути дела внедряется в образовании сейчас.



Это очень непростая задача – включить мотивационные и познавательные механизмы, чтобы они заработали, заставляя ребенка быть активным, любознательным, пытливым, инициативным, меняющимся в своем непрерывном развитии и умеющим отследить самостоятельно эти изменения. И главная трудность здесь даже не перестройка педагогического процесса, а изменение сознания родителей, их активная ориентация на новые принципы взаимодействия с ребенком и со школой, потому что семья и школа – это единое жизненное пространство ребенка, в котором основополагающие моменты должны быть тоже едиными. Простого просвещения родителей здесь недостаточно. Нужно время и интенсивное, содержательное, партнерское, дружеское взаимодействие семьи и школы, чтобы семья вместе со школой менялась изнутри и по отношению к ребенку, и по отношению к себе, и по отношению к школе. Задача колоссальной трудности. Думаю, именно поэтому идеи Выготского — Эльконина – Давыдова в 60 – 70 годах не вышли на уровень массовой школы и всеобщего образования. Приживутся ли они теперь?



Мне очень хочется, чтобы прижились, и очередная инновация, в отличие от пережитых мной предыдущих, пережила, наконец, в педагогике меня. Но я сильно сомневаюсь в этом, когда наблюдаю, как воплощаются в жизнь эти преисполненные гуманизма идеи. Когда вижу до предела утомленных «бумажной» работой педагогов или листаю огромные журналы «учета реализации образовательного процесса» (абсолютно дикое, на мой взгляд, изобретение новаторов в педагогике). Когда слышу не всегда убедительные упреки родителей в адрес школы, обижающие сотни замечательных педагогов, которые в них, несмотря ни на что, продолжают работать. Когда иду вслед за первоклашкой, напоминающим мне маленькое вьючное животное, смотрю, как нелепая сумка на длинной ручке – петельке, перекладывается им из руки в руку, бьет по колену, мешает идти, заставляя оттопыривать руку в сторону и нести ее на отлете. Я вспоминаю, как двадцать лет назад, когда пошел в школу мой часто и подолгу болеющий сыночек, я, вместе с такими же озабоченными мамочками, пыталась найти в школе место, где можно было бы оставлять сменную обувь, чтобы не носить ее каждый день домой и не надевать потом холодной (особенно зимой) на теплые детские ножки. Тогда во всей огромной, гулкой, просторной школе мы так и не нашли для нее места. И вот сегодня, двадцать лет спустя, я вижу, как дети точно так же, как 20 лет назад, таскают туда-сюда эту нелепую сумку с обувью, как символ какого-то несокрушимого недоразумения в непростых взаимоотношениях семьи и школы. Во взаимоотношениях, которые должны поменяться, чтобы изменилось что-то внутри самой школы. Вариантов, на мой взгляд, нет.