Заключение.

Изучая свою родословную, становится понятным, что политическая напряжённость в разные исторические периоды нашей страны сильно влияла на жизнь людей. Документы уничтожались, скрывались, контакты между родственниками и друзьями прерывались из опасения навлечь неприятности на свою семью. В период с 1917 по 1953 гг. происхождение имело большое значение.

Вновь созданное правительство (советское) осознавало, что без опытных специалистов трудно, а порой и не возможно управлять страной. «Буржуазные специалисты» (чиновники и инженеры) приглашались к управлению экономикой, работе в новых органах власти. Началось привлечение бывших царских офицеров на службу в Красной Армии. Однако у большевиков не было полного доверия к «бывшим». Сотрудничество между новыми властями и «бывшими» объяснялось страхом репрессий и террором, страхом смерти и желанием жить с одной стороны, и идейными соображениями и строительством новых принципов управления с другой. Большинство русской интеллигенции сочло невозможным для себя остаться в России и эмигрировало. Судьбы многих оставшихся достоверно не известны.

Различные политические течения волновали огромную территорию государства. Мелко-буржуазные партии эсеров и меньшевиков агитировали массы населения, стараясь захватить власть и отстоять свои интересы.

В очень сложной политической обстановке, в экономическом кризисе находилась наша страна в начале 20-го века. Наверно не существует даже данных о погибших в период с 1918 по 1925 гг., так как переписи населения не производилось.

Рушились старые порядки, порой даже стихийно создавались военизированные отряды, гарнизоны, группировки, базы. Жизнь отдельного человека не значила ничего. Осознавая общую картину того времени, понимаешь, что многие люди «примыкали» к одному или другому направлению или движению. Я бы назвала этот период «смутным временем» для большинства населения, хотя такое название уже дано нашими историками, но вехи истории имеют тенденцию к повторению ситуации в изменённом виде.

составление генеалогического древа своего рода (слайд 3 Введение.

Можно ли проследить новейшую историю нашей страны, изучая события истории одной (любой) семьи? Из этого вопроса и возникла настоящая работа.

Сегодня продолжается пересмотр, переоценка советского этапа истории России. Еще не открылись все архивы, в которых хранятся документы, относящиеся к названному периоду. С новой силой разгораются споры по поводу причин, содержания, масштабов репрессий 1930-х – 1950-х годов. Много нерешенных проблем и в истории Великой Отечественной Войны.

Данное исследование можно определить как учебное исследование историковедческого характера.

Цель данной работы – наиболее полно отразить те этапы истории семьи, которые были связаны с крупными историческими событиями или процессами, происходившими в нашей стране.

Методы исследования: анализ архивных данных, интервью.

Задачи исследования:

изучить факты истории Советского Союза, связанные с историей семьи.

Проследить историю семьи, опираясь на факты «большой истории».

Основными методами исследования являются:

сбор

обработка

сохранение и изучение воспоминаний, изложенных в устной форме.

Сбор, обработка и изучение воспоминаний, изложенных в устной форме – это отрасль исторической науки, получившая название «устная история». Устная история – сравнительно новое направление, развивающееся с середины XX века в Европе и США, а с 1980-х годов – и в России.

Интервью – основной метод сбора воспоминаний. Преимущество устной истории в том, что она показывает эпоху глазами простого человека, в традиционной истории выступающего лишь как статическая единица. Воспоминания простого человека лучше передают настроение, дух эпохи, чем актовый материал или мемуары исторических личностей.

Устные воспоминания – основной источник информации по истории семьи, так как большая часть семейного архива была уничтожена Зайцевым Климентием Федоровичем, из опасения навлечь неприятности на свою семью. Большая часть фактов записана со слов Филипповой Эммы Климментьевны. Часть архива, однако, сохранилась. Это, прежде всего фотографии; кроме того, официальные документы (удостоверения личности, справки и т.п.)

Рамки данной работы не позволяют провести всесторонний анализ источников и литературы по описываемой эпохе. Такой анализ может быть проведен лишь после многих лет упорного труда.

Мы ограничились на сегодняшний день лишь рядом работ, по которым составили общее представление об истории СССР. К таким работам можно отнести следующие монографии: Д.А. Волконогов «Сталин» (в 2-х томах); Ф.Д. Волков «Взлет и падение Сталина»; многотомная «Великая Отечественная Война Советского Союза» и некоторые другие. Кроме того, использовались учебники старшей школы.

Исследование представляет собой плод работы в течение трех лет.

На первом этапе было составлено генеалогическое древо автора труда. Затем, в течение двух месяцев изучался семейный архив; попутно было получено предварительное интервью Эммы Климментьевны Зайцевой. На основе собранных данных был составлен план изучения научной и учебной литературы по истории. Поскольку основным источником были воспоминания Эммы Климментьевны, потребовался целый ряд интервью на одну тему: уточнялись и проверялись детали. Последний этап – оформление результатов исследования. На этой стадии был получен промежуточный результат работы. По нашему мнению, не смотря на несовершенство и неполноту источников, в работе удалось создать целостную историческую картину.

Историю делают люди. В вихре исторических водоворотов и событий часто незамеченной остается судьба, жизнь одного маленького человека. Он прожил свой век и ушел, канул куда-то, но так быть не должно. Внуки, правнуки должны знать, где их начало , где их истоки.

Для каждого человека семья – это самое ценное, что есть в жизни. Человек должен не только знать своих родственников, но и историю всего рода. История семьи – это корни, без которых человек не может существовать.История страны, история родного края, история семьи – тесно невидимыми нитями связаны эти понятия друг с другом.   История страны складывается из истории сёл, посёлков, в которых живут люди, а они-то своими делами, поступками, помыслами и творят историю.  В процессе изучения курса истории я стала задумываться над тем, кто были мои предки, чем они занимались, где жили, какой вклад внесли в историю нашей страны? Эти вопросы являются главными в моём исследовании. Перед собой я поставила задачу составить родословную моей семьи. Найдя ответы на эти вопросы, я смогу выполнить главную цель моего исследования: выяснить как исторические процессы, проходившие в нашей стране, повлияли на историю моей семьи, и какой след оставила моя семья в истории страны.

Задачи, которые я ставила при написании своего исследования, следующие:

изучение имеющейся литературы по данной проблеме

сбор имеющейся информации у членов своей семьи, в архивах местного музея

анализ, систематизация найденного материала

,4).

При написании работы я использовала некоторые методы научного исследования. Прежде всего это философский, исторический и сравнительный методы научного исследования. Узнавая о жизни, делах моих предков, я пыталась проанализировать их поступки, описать их образ жизни, быта, сравнить с современной жизнью, систематизировать имеющиюся информацию, составляя генеалогическое древо своей семьи (слайд 7,8). Главным источником при написании моей работы явилась монография нашего земляка, доктора исторических наук, Мукомолова Александра Федоровича «На южноуральских заводах» (слайд 6). Свою монографию автор посвятил становлению и развитию металлургической промышленности Южного Урала. В пятитомном издании приведено значительное количество архивных документов, рисунков, схем, картин, большинство из которых написано рукой Андрея Михайловича Мельника (слайд 6). Среди них и каменные дома купцов Патриных (Василия Ферапонтовича и его сыновей- Александра и Федора), которые в неплохом состоянии находятся и в настоящее время (слайд 7,8).

Не менее важным источником являются воспоминания членов моей семьи, старые фотографии, сохранившиеся в семейных альбомах, материалы

Июньская депортация 1941 года

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Перейти к: навигация, поиск

70 лет первой массовой депортации бессарабцев, 1941-2011. Марка Молдавии 2011.

Июньская депортация — серия депортаций, организованных властями СССР с 22 мая по 20 июня 1941 года с западных приграничных территорий страны — присоединённых в результате «польского похода РККА» сентября 1939-го года и дальнейшего присоединения прибалтийских республик к СССР.[1]

Общая численность высланных и арестованных составила по данным общества Мемориал от 200 до 300 тысяч человек[2]. Многие из депортированных в дальнейшем погибли[3][4][5].

Депортации затронули население Эстонии (10 тыс. чел.), Латвии (15,5 тысяч чел), Литвы, Белоруcсии, Украины и Молдавии (29,8 тыс. чел).

Выселение происходило в рамках кампании советских властей, официально именовавшейся «очисткой» от «антисоветского, уголовного и социально опасного элемента» и членов их семей[6]. По мнению современных историков стран Балтии, это выселение являлось преступлением против человечности в виде «широкомасштабного и систематического нападения на любых гражданских лиц, если такое нападение совершается сознательно»[7][8] либо трактуется ими как акт геноцида[9].

Депортация производилась в соответствии с «Директивой НКВД СССР о выселении социально-чуждого элемента из республик Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии и Молдавии», подписанной Народным комиссаром внутренних дел СССР Лаврентием Берия[1].

Выселению подлежали следующие категории лиц (согласно советским документам)[1]:

участники контрреволюционных партий и антисоветских националистических организаций;

бывшие жандармы, охранники, руководящий состав полиции, тюрем, а также рядовые полицейские и тюремщики при наличии компрометирующих документов;

помещики, крупные торговцы, фабриканты и чиновники буржуазных государственных аппаратов;

бывшие офицеры и белогвардейцы, в том числе офицеры царской армии и офицеры, служившие в территориальных корпусах Красной Армии (образованных из частей и соединений бывших национальных армий независимых государств Литвы, Латвии и Эстонии после их включения в состав СССР);

уголовники;

проститутки, зарегистрированные в полиции и продолжающие заниматься прежней деятельностью;

члены семей лиц, учтенных по пунктам 1-4;

члены семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых осуждены к высшей мере наказания (ВМН) либо скрываются и перешли на нелегальное положение;

бежавшие из бывшей Польши и отказавшиеся принимать советское гражданство;

лица, прибывшие из Германии в порядке репатриации, а также немцы, зарегистрированные на выезд и отказывающиеся выехать в Германию.

Общегосударственный документ, на основании которого производились депортации, историками пока не найден. Обнаружено лишь совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 1299—526сс от 14 мая 1941 года «Об изъятии контрреволюционных организаций в западных областях УССР», касающееся борьбы с ОУН в Западной Украине[1].

Депортация в Молдавии

Весной — в начале лета 1941 года c территорий, вошедших в состав СССР в 19391941 годах, началась депортация «нежелательных элементов». В Молдавии (с Черновицкой и Аккерманской областями УССР) депортации начались в ночь с 12 на 13 июня. Депортировались «главы семей» (которых вывозили в лагеря военнопленных) и члены семей (ссыльнопоселенцы). Ссыльнопоселенцы из этого региона были высланы в Казахскую ССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую области. Общая оценка числа ссыльнопоселенцев из Молдавии во всех регионах расселения составляет 25 711 человек в 29 эшелонах. Суммарное число «изъятых» обеих категорий приводится в докладной записке замнаркома госбезопасности СССР Кобулова Сталину, Молотову и Берии от 14 июня 1941 года и составляет 29 839 человек.[19] 18-20 июня было депортировано около 5 тыс. жителей Молдавии. Мужчин перевозили в четырёх эшелонах, три из которых направили в Козельщину (Полтавская обл.) и один — в Сумскую область[20].

Судьба депортированных

Депортация производилась эшелонами в составах, оборудованных по-летнему для людских перевозок[11]. В каждом вагоне группы «B» было по 30 человек. В пути следования по жел. дороге заключенные группы «B» получают бесплатно один раз в сутки горячую пищу и 800 грамм хлеба на человека. Для громоздких вещей на каждый эшелон выделялось по 2 товарных вагона.[12]

Сначала «А» и «В» вагоны ехали в составе одного эшелона, но через какое то время первые вагоны были отцеплены и отправлены в лагеря принудительной работы.[источник не указан 1335 дней] Большинство арестованных из А вагонов направили сначала в Старобельский и Юхновский лагеря а также в Верхотурский ЛП (Свердловская область), небольшая часть сразу же была отправлена в тюремные лагеря Кировской области.[источник не указан 1335 дней] Однако заключенные, направленные в Старобельский и Юхновский лагеря, в результате быстрого продвижения немецких войск оказались в районе боевых действий, поэтому были сразу направлены в военные лагеря Сибири.[источник не указан 1335 дней] В конце 1941 года в военных лагерях стали действовать комиссии по расследованию, которые проводили допросы и выносили смертные приговоры на местах.[источник не указан 1335 дней] На основании таких приговоров многие заключенные были расстреляны.[источник не указан 1335 дней] К концу 1941 года в системе ГУЛАГа находилось более 7000 эстонцев, 3200 которых были направлены в лагеря в результате июньской депортации. К концу следующего, 1942 года, это число уменьшилось на 1600 человек — примерно до 5000 человек.[12]

Женщин и детей из вагонов В отправили на поселения в Кировскую, Новосибирскую, Омскую и Томскую области а также в Алтайский и Красноярский край.[источник не указан 1335 дней] Аресты продолжались и некоторых переправляли из поселений в лагеря.[источник не указан 1335 дней] По мнению эстонского историка П. Варю, судьба депортированных сложилась следующим образом: погибли — 3873 человека, без вести пропали — 611, с неясной судьбой — 110, бежали — 75, освобождены — 4631.[13] Таким образом, смертность среди заключенных составила менее 60 %. Среди ссыльных же смертность равнялась примерно 30 %.[12]

После войны условия жизни депортированных стали постепенно улучшаться.[источник не указан 1335 дней] В 1946—1947 годах власти обещали выслать обратно в Эстонию детей у которых были родственники на родине.[источник не указан 1335 дней] В 1949—1951 годах однако органы безопасности отыскали большинство вернувшихся и депортировали их снова в Сибирь.[источник не указан 1335 дней] Возможность вернуться на родину появилась у депортированных в конце 50-х годов.[источник не указан 1335 дней]

В июне 1941 года Москва поставила перед кишиневским руководством задачу депортировать целый ряд категорий бессарабцев, в частности, тех, кто служил в румынском государственном аппарате. Керсновская подробно рассказала о том, кого и как депортировали. Ее личный кошмар растянулся на десять лет. А в Молдову пришла советская власть со всеми вытекающими последствиями.

Депортацией 12 июня 1941 года в Молдове руководил генерал-майор Николай Сазыкин. Сын крестьянина, получивший образование в институте народного хозяйства имени Плеханова и плановом институте, с 1928 года он работал экспедитором в ГПУ и экономистом ГУЛАГа, а блиц-карьеру в НКВД сделал при Берии, когда арестовывали бывших выдвиженцев Ежова.

В 1938 году Сазыкин возглавил секретариат 2-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР, в том же году стал заместителем начальника секретариата НКВД СССР, а 7 августа 1940 года был переведен в Молдавию наркомом внутренних дел. С февраля по июнь 1941 года он был наркомом госбезопасности Молдавской АССР. Это были времена массовых арестов, расстрелов и депортаций.

Сначала по требованию Гитлера было выслано в Германию более 100 тысяч немцев, что положило конец крупной бессарабской немецкой общине. Весной 1941 года были составлены списки подозреваемых в антисоветской деятельности, а в ночь на 13-14 июня прошла акция депортации, в ходе которой выслали, по разным оценкам, от 22 до 25 тысяч человек. Расстреливали тогда ниже современной улицы Гренобля, где позже были найдены останки погибших. Историки считают также, что расстрелы велись в кишиневских катакомбах.

Массовыми арестами на территории присоединенной к СССР Бессарабии Сазыкин руководил в последние дни своего пребывания в должности: его отозвали в Москву, где он стал начальником особого отдела Южного фронта. С 25 октября 1941 года по май 1943-го Сазыкин возглавлял 3-й спецотдел НКВД, специализировавшийся на обысках и арестах, затем стал заместителем начальника 2-го (контрразведывательного) управления НКГБ СССР. После войны, будучи уполномоченным НКВД и НКГБ СССР по Эстонии, организовал массовые депортации эстонцев.

С легкой руки Берии Сазыкин был назначен заместителем начальника отдела «С» НКВД СССР, который занимался разведкой в сфере создания ядерного оружия. В мае 1947 Берия вновь подчеркнул, как он доверяет Сазыкину, сделав его своим помощником по вопросам новой техники в должности заместителя председателя Совета министров СССР, а после смерти Сталина продвинул коллегу на пост главы 4-го (секретно-политического) управления МВД СССР.

После падения Берии Сазыкин слетел с поста и некоторое время преподавал в московской школе МВД-КГБ. Однако в 1954 году он был лишен воинского звания и уволен «по фактам, дискредитирующим высокое звание», а в 1957 году исключен из партии. Впрочем, бывший палач не пропал, устроившись на работу в систему министерства среднего машиностроения.

История раскулачивания

  

 

В ходе насильственной коллективизации сельского хозяйства, которая была проведена в СССР в период с  1928 да 1932 года, одним из направлений государственной политики стало подавление антисоветских выступлений крестьян и «ликвидация кулачества как класса», иными словами — «раскулачивание». Оно предполагало насильственное и бессудное лишение зажиточных крестьян всех средств производства, земли и гражданских прав, и  последующее выселение их в отдаленные районы страны.

 

Таким образом, государство уничтожало основную социальную группу сельского населения.

 

Попасть в списки кулаков,  мог  любой крестьянин. Масштабы сопротивления коллективизации были настолько велики, что захватили далеко не только кулаков, но и многих середняков, противившихся коллективизации.

 

Протесты крестьян против коллективизации, против высоких налогов и принудительного изъятия «излишков» зерна выражались в его укрывательстве, поджогах и даже убийствах сельских партийных и советских активистов.

 

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Согласно постановлению, кулаки были разделены на три категории:

 

1.Контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний

2.Остальная часть контрреволюционного актива из наиболее богатых кулаков и полупомещиков

3.Остальные кулаки

 

Главы кулацких семей первой категории арестовывались, и дела об их действиях передавались на рассмотрение спецтроек в составе представителей ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП (б) и прокуратуры. Члены семей кулаков первой категории и кулаки второй подлежали выселению в отдаленные местности СССР или отдаленные районы области, края, республики на спецпоселение.

 Кулаки, третьей  категории, расселялись в пределах района на специально отводимых для них землях.

 

2 февраля 1930 года издается приказ ОГПУ СССР № 44/21, который предусматривал  немедленную ликвидацию «контрреволюционного кулацкого актива», особенно «кадров действующих контрреволюционных и повстанческих организаций и группировок» и «наиболее злостных, махровых одиночек». 

 

Семьи арестованных, заключенных в концлагеря или приговоренных к расстрелу, подлежали высылке в отдаленные северные районы СССР.

 

Приказ предусматривал также и массовое выселение наиболее богатых кулаков, т.е.  бывших помещиков, полупомещиков, «местных кулацких авторитетов» и «всего кулацкого кадра, из которых формируется контрреволюционный актив», «кулацкого антисоветского актива», «церковников и сектантов», а также их семей в отдалнные северные районы СССР. А также первоочередное проведение кампаний по выселению кулаков и их семейств в следующих районах СССР.

 

В связи с этим, на органы ОГПУ была возложена задача по организации переселения раскулаченных и их трудового использования по месту нового жительства, подавления волнений раскулаченных в спецпоселениях, розыск бежавших из мест высылки.

 

Непосредственно руководством массовым переселением занималась специальная оперативная группа под руководством начальника Секретно-оперативного управления Е.Г. Евдокимова. Стихийные волнения крестьян на местах подавлялись мгновенно. Лишь летом 1931 года потребовалось привлечение армейских частей для усиления войск ОГПУ при подавлении крупных волнений спецпереселенцев на Урале и в Западной Сибири.

 

Всего за 1930—1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. За 1932—1940 гг. в спецпоселения прибыло еще 489 822 раскулаченных.

 

Раскулачивание, проведенное в ходе сплошной коллективизации, представляло собой один из самых трагических фактов в разыгравшейся тогда деревенской драме. В системе сталинских стереотипов оно изображалось как классический образец ликвидации эксплуататорского класса, осуществленного в ходе социалистического преобразования.

Само слово «раскулачивание» родилось в годы революции и гражданской войны, то есть в условиях резкого обострения классовой борьбы, открытых вооруженных столкновений, когда враждующие стороны доходили до полной ликвидации хозяйства и имущества противника и даже до его физического истребления. Прямая и насильственная экспроприация средств производства в кулацких хозяйствах и стала называться «раскулачиванием».

В период НЭПа перед кулаком не закрывалась дорога в новое общество, несмотря на классовую борьбу, которая в разных формах и с разной остротой продолжалась в деревне. Кулацкие хозяйства имели право вступать в сельскохозяйственные кооперативы всех типов, включая колхозы. Существовало единственное ограничение: они не могли выступать учредителями кооперативов и избираться в состав их правлений.

Вопрос о судьбе кулачества коренным образом изменился в конце 20-х годов, когда в ход пошли чрезвычайные меры, направленные против кулацких хозяйств. Летом 1929 года принимается решение о запрещении приема кулацких семей в колхозы, и это сразу провело четкую границу между ними и остальным крестьянством, предельно ожесточило их сопротивление. И террор против организаторов и активистов колхозного строительства, и поджоги колхозного имущества, и организация антисоветских мятежей – было все. Но было и другое – искусственное обострение этой борьбы, вызванное безвыходностью положения, в котором оказалась значительная масса людей.

Постановление ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» предлагало провести конфискацию у кулаков средств производства, скота, хозяйственных и жилых построек, предприятий по переработке сельскохозяйственной продукции и семенных запасов. Хозяйственное имущество и постройки должны были передаваться в неделимые фонды колхозов в качестве взносов бедняков и батраков за исключением той части, которая шла в погашение долгов кулацких хозяйств государству и кооперации. Этим же постановлением раскулачиваемые делились на три категории:

1. участвовавшие в антисоветстких и антиколхозных выступлениях – «контрреволюционный актив» — они сами подлежали аресту, а их семьи — выселению в отдаленные районы страны;

2. «крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации» — их вместе с семьями выселяли в отдаленные районы;

3. «остальная» часть кулаков – подлежала расселению специальными поселками в пределах тех же административных районов.

Искусственность выделения этих групп и неопределенность их характеристик создавала почву для широкого произвола на местах. Устанавливалось, что число раскулаченных по районам не должно превышать 3-5 процентов всех крестьянских хозяйств, но для зимы 1930 года этот ограничительный предел уже намного превышал число сохранявшихся кулацких хозяйств. 

«Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 года краевым и областным исполкомам Советов и правительствам АССР предоставлялось «право применять… все необходимые меры борьбы с кулачеством вплоть до полной конфискации имущества кулаков и выселения их из пределов отдельных районов и краев (областей)». Правительствам союзных республик предписывалось «дать необходимые условия» местным исполкомам, что и было сделано в форме специальных инструкций, переводивших постановление от 30 января на язык нормативных актов».

На практике в число раскулачиваемых стали попадать и середняки, и бедняки, не желающие вступать в колхозы. В отдельных районах удельный вес раскулачиваемых к началу марта достиг 10-15 процентов. Прямой угрозой зачисления в разряд кулаков служило лишение избирательных прав. Поэтому не удивительно, что число «лишенцев» возросло до 15-20 процентов. Открытое высказывание против творившегося беззакония было вполне достаточным основанием для зачисления в «контрреволюционный актив» и ареста. Отмечались случаи дележа конфискованного имущества, грабежей и мародерства.

Осуждение перегибов и меры, направленные на исправление катастрофически ухудшавшегося положения, в марте-апреле спасли от разорения и выселения значительную часть раскулачиваемых хозяйств, прежде всего ту, которую не успели ликвидировать не деле. Реабилитация раскулаченных (специальные комиссии рассматривали жалобы и в большом количестве отменяли прежние решения) во многих случаях сопровождалась восстановлением их хозяйств. Были приняты даже нормативные акты, регулировавшие порядок и условия возвращения отобранного скота и инвентаря.

А вначале 1931 года была проведена новая компания по раскулачиванию, охватившая практически все районы страны. Способность крестьян к открытому сопротивлению была сломлена.

Социальный портретраскулаченного в 1930 году

Опыт создания базы данныхпо материалам архива города Троицк

 

 

Памяти наших предков,памяти всех жертвмассовых репрессийпосвящается моя работа

 

Вступительное слово

Еще недавно в советской публицистике было популярно выражение «в Советском Союзе нет, пожалуй, ни одной семьи, которую не опалила бы война».Действительно, потери советского народа в Великой Отечественной войне были огромны и слагались они из потерь буквально каждой семьи. У кого-то погиб, умер от ран, пропал без вести отец, сын, брат; у кого-то родственники были угнаны в Германию, или оказались в советских лагерях в составе так называемых «трудовых армий».Однако, вся правда о человеческих потерях в России XX в. была и будет неполной без памяти о массовых репрессиях 1920—1930-х гг.Если репрессии 1920-х гг. являлись, подобно хвосту кометы, продолжением гражданской войны, ликвидацией эксплуататорских классов, и их можно было, не принимая, понять, то репрессии 1930-х гг. разумного объяснения не находят. Об этом говорят все информаторы и респонденты, с которыми пришлось общаться в течение работы. Ныне живущие потомки раскулаченных, рассуждая о причинах этих репрессий, упоминают всё, что угодно, но только не политическую враждебность своих предков по отношению к советской власти.Даже сейчас, когда модно иметь дворянское, на худой конец — купеческое — происхождение, ни один из опрошенных не сообщил о том, что его предки действительно были богатыми, кулаками и жили очень хорошо. Как правило, люди говорят, что жили не голодно, но всё это доставалось неимоверно тяжким трудом всех членов семьи от мала до велика.

Сумма индивидуального налога

О том, что в такой крестьянской стране, как Россия, раскулачивание носило массовый характер, свидетельствует и история семей автора этой работы и его руководителя-консультанта.Еще в позапрошлом году я, Раков Алексей, ученик IX класса, работая над темой массовых репрессий, узнал от своей бабушки, Кругловой Нины Павловны, о том, что были репрессированы ее дядя, Иван Николаевич Шабанов,и двоюродный брат (сын старшей сестры матери), Василий Степанович Матюков. Одному из них, Ивану Николаевичу, посчастливилось вернуться домой в село под Троицком, где он и умер в 1971 г.В 1998 г. мною была написана работа по истории 10 раскулаченных семей, опыт которой и подтолкнул меня к более масштабному исследованию с привлечением всех тех знаний, которые я приобрел в X и XI классах.У моего научного руководителя прадед по матери также оказался в числе раскулаченных. Будучи семидесятилетним стариком и не имея сил заниматься хозяйством, он отдал землю сыновьям, а сам открыл в деревне небольшую лавку. За это-то его и отправили со старухой-женой на строительство Магнитки. Жена, как и масса других немощных «врагов социализма», на работы не ходила. Прадеда же сделали ездовым — в коробе, установленном на телеге, он вывозил грунт из котлована будущего Магнитогорского комбината. Однажды при выгрузке короб рухнул ему на ногу. Это спасло ему жизнь.Когда его, инвалида, приехала забирать дочь, оказалось, что бабка пропала. В то время как дед лежал в больнице с переломом ноги, милиция прошлась по баракам и собрала всех престарелых и больных спецпереселенцев. Их погрузили в теплушки и объявили, что отправляют домой. Но никто из пассажиров этого поезда не вернулся…

Введение

Это произошло 70 лет тому назад, на расстоянии одной человеческой жизни. Срыв хлебозаготовок в 1928 г. привел к свертыванию НЭПа и началу массовой коллективизации сельского хозяйства. В феврале 1930 г. во всех селах Троицкого района прошли собрания с повесткой «О ликвидации кулачества как класса и выселении кулаков с конфискацией имущества».20 февраля 1930 г. Президиум Троицкого Окружного Исполнительного Комитета постановляет: «Из принятых общегражданским собранием списков кулацких семей, подлежащих выселению на Север, по Троицкому району на 244 семьи, и утвержденных райисполкомом 237 семей считать необходимым выслать на Север с конфискацией всего имущества 218 семей и считать необходимым выселить с конфискацией имущества по 3-й категории 12 семей. Обязать райисполком провести работу по выселению и доставке на сборный пункт к 27 февраля 1930 г.»Это было только начало великой трагедии, которая сломала жизнь миллионов людей. Они тронулись со своих мест, двинувшись на Север и в Сибирь, теряя не только нажитое имущество, но также детей и стариков, не выдержавших тяжелой дороги. Рушились уклад жизни, традиции, родственные связи, сама вера — в государство и справедливость.

Количество микросемей в семьях

Актуальность изучения социального портрета раскулаченного обусловлена рядом причин. Раскулачивание, будучи составной частью насильственных методов становления и упрочения социалистической системы 1920—1930-х гг., повлекло далеко идущие последствия, которые дают о себе знать и по сегодняшний день. Оно оказало существенное влияние на социально-демографическую ситуацию в стране, нарушило веками устоявшиеся морально-этические традиции народа, изменило его сознание, подорвало основу сельского хозяйства и предпринимательства.В последнее время на фоне тяжелого социально-экономического кризиса и недовольства «реформами» в обществе нарастает опасная тенденция реабилитации многих сторон политики советского государства и, в частности, раскулачивания.Доходит до того, что некоторые «левые» публицисты начинают проводить аналогии между теми, кто в 1930-ом г. получил ярлык «кулака» и современными «новыми русскими». При этом всё негативное, что — справедливо и не очень — связывают с последними, экстраполируется на русских крестьян, живших 70 лет назад.Рассекречивание новых документов, прежде всего личных дел раскулаченных, дает возможность подойти к решению этой проблемы комплексно, на системном уровне, позволяющем в динамике проследить взаимосвязь и взаимозависимость между важнейшими ее структурообразующими причинами.Естественно, что изучение микроструктуры раскулачивания в рамках единой системы, требующее оценки множества показателей, а также построение моделей возможны лишь на основе использования различных методов исследования, в том числе математических. Личные дела раскулаченных открывают в этом плане широкие возможности и позволяют сформировать специализированный банк данных. Это допускает неоднократное использование имеющейся информации, обеспечивает доступность сведений и итогов их математического анализа для любого историка. В результате значительно расширяются возможности изучения историко-социальных объектов, повышается доказательность и информационная отдача источников.Формирование репрессивной системы (в том числе раскулачивание), ее воздействие на социально-экономическое развитие Урала — тема, заслуживающая самого серьезного внимания историка. Без глубокого анализа проблем, связанных с ней, невозможно представить объективную картину изменений, происшедших в Уральском регионе за годы советской власти.Несмотря на то что эта тема не касается на первый взгляд животрепещущих проблем современности, нужно отметить ее реабилитационный аспект: восстановление доброго имени, чести, достоинства, особенно в СМИ. В архивы постоянно приходят люди, желающие получить информацию для политической и социально-психологической реабилитации жертв. Восстановление истории конкретных семей и судеб пострадавших имеет сейчас значение не только научное, но и моральное.Стоит отметить, что наиболее массовый контингент раскулаченных составляли кулаки так называемой II категории. Они и являются объектом данного исследования. Выбор Троицкого района определяется как краеведческим аспектом работы, так и полнотой имеющихся архивных материалов.Задача, помимо овладения методиками и приобретения навыков ведения исследовательской работы, состояла в том, чтобы проанализировать обобщенные характеристики раскулаченного хозяйства, воссоздать портрет крестьянина-единоличника 1920-х гг., и попытаться рассмотреть, насколько юридически «чисто» (с точки зрения законности того времени) было проведено раскулачивание.Троицкий район Троицкого округа Уральской области в 1930 г. определены целью исследования и отражены в названии работы. Границы землепользования упомянутых в работе сельсоветов и в целом района указаны на 1930 г. и не всегда совпадают с современным административно-территориальным делением Челябинской области и Троицкого района.

1. Тема репрессий в уральскойисториографии

Опыт первого изучения проблемы репрессий на Урале состоялся после XX съезда КПСС, когда были опубликованы биографические очерки деятелей большевистской партии, пострадавших в период сталинских репрессий. Среди них были участники революционных событий 1917 г. И.А.Наговицын, М.Н.Уфимцева, гражданской войны — В.К.Блюхер, руководитель Уральского и Свердловского обкома партии И.Д.Кабаков и др.В числе исторических исследований, в которых затрагивалась тема репрессий, можно назвать монографию А.В.Бакунина «Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пятилетке (1933—1937)», где говорилось о «массовых репрессиях в 1936—1937 гг.» на Урале, назывались имена многих репрессированных хозяйственных, партийных и государственных деятелей Урала, была опубликована биография И.Д.Кабакова.На этой книге, опубликованной в 1968 г., сказалась уникальность ситуации в стране, когда решения XX съезда о культе личности формально оставались в силе, но писать о преступлениях сталинизма можно было только «в стол».

Количество овец в семьях

Это отразилось, в частности, на освещении проблем спецпереселенцев, иностранных специалистов на Урале и т.п. Установленные ограничения были характерны для работ В.В.Адамова, Н.С.Шарапова, Н.М.Щербаковой, в которых сюжеты о включении в состав рабочего класса Урала «нетрудовых» элементов написаны «эзоповым языком».В начале 1970-х гг. советская историография пополнилась первыми (после 20-летнего перерыва) монографическими исследованиями о классовой борьбе в деревне в период сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса (работы Н.Я.Гущина, Н.А.Ивницкого, А.И.Османова); в конце 1970-х гг. вышла монография В. А. Сидорова и К. И. Ефанова.В 1975 г. была опубликована работа И.Я.Трифонова о ликвидации эксплуататорских классов в СССР, где рассматривалась (в основном на базе имеющейся литературы) также проблема ликвидации кулачества. Н.Я.Гущин и А.И.Османов — на материалах Сибири и Дагестана, а Н.А.Ивницкий — на общесоюзных данных — рассмотрели основные этапы и формы классовой борьбы в деревне, закономерности ликвидации кулачества, показали, как осуществилось «трудовое перевоспитание бывших кулаков и вовлечение их в социалистическое строительство».В литературе того периода отмечалось, что в годы второй пятилетки вытеснение кулацких хозяйств производилось, как правило, мерами экономического характера (установление твердых заданий по сдаче продукции, повышение налогообложения и т.п.).Впрочем, как заметили авторы капитального пятитомного труда по истории советского крестьянства, этот этап ликвидации кулачества продолжал оставаться одним из наименее исследованных в советской историографии. Такое положение легко объяснимо: архивы и «спецхраны» были недоступны исследователям. Вполне естественно, что для этого времени мы не находим работ, посвященных раскулачиванию на Урале. Но нельзя сказать, что в 1970-х — первой половине 1980-х гг. тема вообще не затрагивалась.

Сумма сельхозналога за 1929—30 гг. (в руб.)

На страницах многих изданий, в том числе энциклопедического характера, можно было встретить упоминание о многих деятелях большевистской партии, репрессированных в 1930-х  гг., хотя авторы не имели возможности правдиво рассказать об их судьбах. В эти годы в уральскую историческую литературу впервые стали проникать некоторые обобщающие сведения об элементах, «направленных на перевоспитание на новостройки Урала в начале 1930-х гг.».По подсчетам Н.М.Щербаковой, к концу первой пятилетки количество спецпереселенцев в Уральской области превысило 550 тыс. человек, из них 155 618 «влились в состав рабочего класса и использовались на строительстве Магнитки, Синарского и других заводов».А.В.Бакунин подсчитал, что в 1935 г. среди рабочих Свердловской области спецпереселенцев было около 17%, а среди строителей — 13,7%.Во второй половине 1980-х гг. начинается изучение, в том числе и научное, темы государственных репрессий: в стране в целом и в уральском регионе — в частности, прошедшее ряд этапов.Сначала «гласность» в исторической науке была воспринята историками как возможность завершить дело полной реабилитации репрессированных, начатое XX съездом КПСС. При участии общественных объединений типа «Коммунар», «Мемориал» историки опубликовали на страницах уральских периодических изданий материалы не только о «большевиках-ленинцах», незаслуженно репрессированных в тридцатые годы, но и о тех руководителях Урала, которые в период сталинизма получили ярлыки «троцкистов»: Н.Н.Крестинском, С.В.Мрачковском, Л.С.Сосновском, Е.А.Преображенском и др.Характерной для публикаций тех лет видится статья Н.Н.Попова «Белые и черные пятна прошлого», в которой не только упоминались имена, но и делалась попытка оценить тот урон, который был нанесен свердловской партийной организации в середине тридцатых. Благодаря усилиям этого исследователя в 1989 г. в Свердловске была проведена научная конференция «Вклад большевиков-ленинцев в революционное движение и социалистическое строительство на Урале», где наряду с биографическими сюжетами поднимались важные методические проблемы изучения репрессий, а в 1990 г. — опубликована уникальная книга «37-й на Урале».В конце 1980-х гг. в рамках темы массовых репрессий историки начинают осторожно обращаться к проблеме «искажений» в политике раскулачивания и коллективизации. Как правило, это были выступления на конференциях, отдельные статьи и издания брошюрного типа.На следующем этапе (с 1991 г.) уральские исследователи обратились к судьбам не только членов ВКП(б), но и других деятелей, на которых обрушились репрессии.В 1992 г. в Свердловске прошла научная конференция «Политические партии и течения на Урале: история сотрудничества и борьбы», где была поднята проблема методов, применявшихся большевиками в борьбе с политическими противниками.Вышел в свет сборник материалов «Дела и судьбы» о представителях научно-технической интеллигенции Урала в 1920—1930-е гг. В автономных республиках Урала активно изучались биографии представителей национальных движений. К.И.Куликов проанализировал репрессивную политику государства в отношении финно-угорских народов, населявших регион.Башкирские исследователи опубликовали материалы о политических лидерах национального движения за самоопределение татар и башкир.

Надворные постройки в семьях (сумма в руб.)

Третий этап изучения проблемы репрессий, начавшийся примерно в 1993 г., сопровождается публикацией новых источников, проведением большого числа научных конференций по этой теме и появлением первых обобщающих работ. Именно на этом этапе историки начали вплотную заниматься раскулачиванием и репрессиями на селе. Появились сборники документов о судьбах спецпереселенцев на Урале, кулацкой ссылке, воспоминания раскулаченных и т.п.Тема не исчерпана и по сей день: думается, что именно сейчас, когда закончился публицистический ажиотаж и журналисты — в большинстве своем — утратили к ней интерес, настала пора серьезной, скрупулезной работы.Создание подлинного портрета раскулаченного, конкретизация его образа — вот, пожалуй, главная задача данного этапа.

Внешняя и внутренняя характеристика источников

Анализу подверглись:1. «Списки кулацких семейств, подлежащих выселению из Троицкого района Троицкого округа Уральской области»;2. Эти же списки с развернутым описанием имущественного положения (в них содержатся данные о размере семьи, количестве пахотной земли, скота (рабочего и продуктивного), уплаченных налогах и основании, на котором семья выселяется) — см. таблицу.

Списки с развернутым описанием имущественного положения,уплаченных налогов и оснований, на которых семья выселяется

 

Члены семьи, возраст

Воробей Даниил Игнатьевич,39 летЖена Ксения, 29 летСын Владимир, 8 летСын Александр, 6 летДочь Инна, 3 года

Воробей Евмен Ларионович,47 летЖена Матрена, 22 годаСын Лука, 24 годаСноха Пелагея, 24 годаСын Иван, 15 летСын Филипп,11 лет

Посев(десятин)

1927/28 г.1928/29 г.

4034

2027

Сенокос(десятин)

1927/28 г.1928/29 г.

33

33

Имущественноеположение

Быков,в т.ч. рабочих

44

43

Надворныепостройкина сумму, руб

300

600

Сельхозналог

1927/28 г.1928/29 г.

360426

189372

1) Судим: когда2) и за что3) Служба в армии4) Характеристика (основания к выселению)

 

1) 1928 г.: за избиение бедняков;2) 1929 г.: за скрытую форму эксплуатации3) В старой армии – старший унтер-офицер4) Кулак, экплуататор;до 1928 г. держал батраков по 3 человека по договору. Скрывал посев, за что оштрафован на 360 руб. Будучи уполномоченным, скрывал средства

1) 19292) —3) —4) За мошенничество, за разбазаривание имущества, не рассчитался с долгами. Как мошенник скрыто эксплуатировал поденщиц, бывший спекулянт; на Украине для тяжести зерна подсыпал в шпульку дроби

3. «Описи имущества кулацкого хозяйства, изъятого в колхоз». Вышеуказанные блоки информации, содержащиеся в сопроводительных документах, позволяют увидеть механизм репрессий в его конкретике, степень вовлеченности в него представительных административных и общественных органов, в том числе молодежных.Информационная структура источника: «Список кулацких семей, подлежащих выселению из Ново-Украинского сельсовета Троицкого района Троицкого округа Уральской области» дана на примере фрагмента (см. таблицу).

Основания к выселению крестьян Клястицкого сельсовета

п/п

1

2

3

4

5

6

7

8

 

Формулировка

 

Итого

Член воинского округа

+

 

 

 

 

 

 

 

1



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст




© , 2017