Общее определение восприятия. Основные свойства образов восприятия.

А.Гусев, под ред. Братуся

в философской и психологической литературе понятия «ощущение» и «восприятие» имеют различный смысл. Согласно философской традиции ощущения и восприятия понимаются как начальные (более элементарные по сравнению, с абстрактным мышлением) ступени познания человеком окружающего мира (рассматриваемые и как отдельные психические процессы, и как результат этих процессов) психическое отражение действительности посредством органов чувств. В общей психологии ощущения и восприятия рассматриваются более конкретно как определенные виды образов, данные нам при самонаблюдении в результате нормального функционирования органов чувств.

Тем не менее, в силу сложившейся философской традиции, двойственное понимание этих двух понятий присутствует также и в психологии. Поэтому в психологической литературе нередки двоякие определения ощущений и восприятий: 1) как сложный психофизиологический процесс формирования чувственных образов и 2) как их результат, т.е. сами образы (сенсорные и перцептивные). В приводимых ниже трех, характерных для современной психологии, определениях понятия «ощущение» эта двойственность

нашла свое отражение.

1. В Большом психологическом словаре ощущение определяется как: «1) психофизический процесс непосредственного чувственного отражения (познания) отдельных свойств явлений или предметов объективного мира, т. е. процесс отражения прямого воздействия стимулов на opгaHbI чувств; 2) возникающее в результате указанного процесса субъективное (психическое) переживание силы, качества, локализации и др. характеристик воздействия на органы чувств…» [18, 363].

2. В учебнике х. Шиффмана ощущение это: «Непосредственные, фундаментальные и прямые контакты (переживания) определённого рода… они относятся к осознанному знанию о качестве и характеристических признаках окружающих нас предметов… являясь результатом воздействия простого, изолированного раздражителя» [120, 24].

3. В учебнике с. Корена и соавт. ощущение это: «Простой осознанный опыт, связанный с воздействием некоторого стимула»

Нетрудно обнаружить общее в трех приведенных определениях: ощущения или сенсорные образы представляют собой осознанное психическое отражение отдельных изолированных свойств предметов

или стимулов путем их непосредствеННО20 воздействия на органы чувств. Так, А.Д.Логвиненко подчеркивает две ипостаси ощущения: 1) ощущение как элемент чувственного образа и 2) ощущение как элементарный образ, т.е. образ элементарного стимула [74].

Анализируя проблему происхождения процессов психического отражения, выдающийся отечественный психолог Алексей Николаевич Леонтьев (1903 1979) полагал, что филогенетическая основа ощущений это элементарная раздражимость низших организмов по отношению к биотическим раздражителям (тепло, свет, пища), имеющим для них прямое биологическое значение. В отличие от раздражимости ощущения животных и человека опосредствованы особенностями их поведения или практической деятельности. Они имеют абиотическое значение, выполняют сигнальную, ориентировочную функцию, т. е. несут информацию о наличии жизненно важных изменений в окружающей среде и напрямую Mогyт быть не связаны с наличным потребностным состоянием организма.

Характеризуя понятие «восприятие», также приведем три определения, взятые нами из тех же источников.

1. Из Большого психологического словаря: «Субъективный образ предмета, явления или процесса, непосредственно воздействующего на анализатор… Сложный психофизиологический процесс формирования перцептивного образа… Как образ восприятие есть непосредственное отражение предмета (явления, процесса) в совокупности eгo свойств, в eгo объективной целостности».

2. По Х. Шиффману, восприятие включает систематизацию, интерпретацию и осмысление сенсорной информации, это результат упорядочения ощущений и превращение их в знания о предметах и событиях физического мира.

3. По С. Корену и соавт., восприятие это «осознанный опыт, связанный с воздействием предметов и отношений между предметами».

Здесь также очевидно сходство этих определений. Разные авторы подчеркивают, что восприятие или перцептивный образ представляет собой активный процесс, создающий осознанное психическое отражение предмета и ситуации в целом в виде целостного знания и возникающий при непосредственном воздействии предмета на органы чувств. Особо подчеркивается, что это активный и созидательный процесс, опосредствованный индивидуальным опытом субъекта, рассматриваемый как решение им cBoeгo рода перцептивной задачи. В качестве синонимов восприятия в психологической литературе также используются термины «образ восприятия» или «перцептивный образ». Характеризуя восприятие как процесс, психологи часто употребляют термины «перцепция» или «перцептивный процесс». При различении ощущений и восприятий существует определенная методологическая трудность. Она обусловлена тем, что в реальной жизни и даже в исследовательской практике одно от другого отделить чрезвычайно сложно, поскольку человек очень редко воспринимает изолированные раздражители, а практически всегда имеет дело с предметной средой. В этом смысле, используя очень емкий термин известного американского психолога Найсера, можно сказать, что их разделение не обладает экологической валидностью, т. е. не очень-то соответствует реальной жизни. Тем не менее ученые…психологи создают особые экспериментальные условия, при которых можно получить «чистые» ощущения и отделить их от восприятий.

Такими условиями, например, являются психофизические эксперименты, в которых испытуемому, помещенному в специальную экспериментальную камеру и, таким образом, изолированному от внешних воздействий, предъявляются простые стимулы, у которых изменяется только один физический параметр, например: вес, длина волны cBeToBoгo излучения, концентрация глюкозы в растворе дистиллированной воды.

Поскольку все внимание испытуемого фиксируется на одном параметре стимуляции (тяжести, цвете или сладкости), то в таких условиях можно с известной долей условности полагать, что мы имеем дело с сенсорными образом, отражающим в сознании человека лишь одно качество раздражителя, действующего на определенные рецепторы. В качестве примера из реальной жизни можно привести визуальные наблюдения астрономов, определяющих звездную величину какой-либо далекой звезды по ее яркости. Другой при мер из клинической нейропсихологии: у больных при поражении теменно-височной или теменно-затылочной коры больших полушарий наблюдается так называемая предметная а2нозия: когда сенсорная чувствительность у них сохраняется, но полностью утрачивается способность воспринимать предмет целостно и, следовательно, узнавать его. Такие больные, например, Могут очень подробно описать отдельные свойства яблока (его размер, цвет, форму), но из отчетливого осознания этих отдельных качеств eгo предметная целостность не возникнет.

Таким образом, рассматривая ощущения и восприятия как теоретические понятия научной психологии, мы в известной степени имеем дело с научными абстракциями, такими же, как гравитационное или электромагнитное поле в физике. Тем не менее в реальной работе психолога-исследователя или психолога практика, изучающего познавательную активность человека, следует четко представлять, с Какого рода образными явлениями мы преимущественно имеем дело. В силу научных традиций или исследовательских подходов, одни и те же феномены в истории психологии назывались по-разному. Поэтому начинающему психологу будет поучительно вспомнить следующее высказывание одного маститого специалиста в области исследования ощущений и восприятий: «Когда я только начинал заниматься научной работой, коллеги говорили, что я изучал познавательные процессы. Сейчас они говорят, что я работаю в области изучения процессов переработки информации у человека. Я же не знаю, что будет дальше, ведь я собираюсь изучать те же самые проблемы еще лет 10!» [142, 13].

Очень часто в современной психологической литературе при рассмотрении проблем, касающихся изучения ощущений и восприятий используются два тесно связанных с данными понятиями термина познание и переработка информации. Термин «познание» активно используется в психологии для определения широкого Круга процессов, происходящих где-то между восприятием и научением, он относится к широкому Кругу процессов: памяти, мышления ко всему, во что включены сенсорно-перцептивные процессы. «Переработка информации» относительно общий термин для обозначения ряда психических процессов преобразования стимульной энергии в осознанные образы, процессов, приводящих к опознанию и интерпретации стимульных воздействий.

Свойства образов восприятия

Переходим к описанию существенных характеристик образов восприятия или основных перцептивных феноменов. Это очень важно потому, что именно эти характерные особенности отличают перцептивные образы от других видов образных явлений (образов памяти, гипногогических образов и т.д.). При изложении данного вопроса мы будем опираться на работы двух известных американских психологов Флойда Оллпорта.

Описание природы образов восприятия имеет преимущественно феноменологический характер, т. е. определяет специфику наших непосредственных чувственных переживаний и отвечает на вопрос: каким мы воспринимаем окружающий мир? Ф.Оллпорт выделял шесть классов перцептивных феноменов.

1. Сенсорное качество и его количественная представленность в образе восприятия. Это свойство перцептивного образа самое непосредственное и содержательное, поскольку оно характеризует саму фактуру или живую чувственную ткань образа.

Касание кожи руки холодным предметом или острый укол, вкус лимона или сахара запах ландыша или полыни, напряжение усталой мышцы шеи или согнутой в локте руки, свет от лампы-вспышки или КраСНОватый отблеск вечерней зари на горизонте все это те сенсорные качества, которые наполняют чувством реальности наши образы восприятия.

Как уже было указано выше, представленные в образе сенсорные качества имеют свои количественные измерения интенсивность, длительность во времени и протяженность в пространстве, делая звуки громкими или тихими, запахи насыщенными или едва уловимыми. Но вариации количества определенного сенсорного качества не изменяют самого основного представленности во вне некоторой чувственной реальности, отображающей определенные предметы. Таким образом, прямое,

непосредственное переживание Некоторого сенсорного качества или сеНсорных качеств и есть основа нашего восприятия.

2. Фигура и фон как обязательные атрибуты перцептивного образа образуют структуру нашего восприятия. Это означает, что воспринимаемый мир всегда структурирован на фигуры и фон.

Мы рассматриваем стоящее дерево, оно представлено в нашем еоприятии как фигура на фоне неба и окружающих деревьев, подходя ближе к дереву, мы различаем отдельные листья, оцениваем их форму, расположение на ветке и цвет, и тогда само дерево становится фоном в пространстве нашего образа, а листья фигурой. Таким образом, содержание нашего восприятия всегда целостно, а не представляет собой набор разрозненных сенсорных элементов. Эта фундаментальная особенность нашего восприятия может быть выражена простой формулой: мы воспринимаем объект всегда целостно, как отдельную фигуру, или Вообще никак не воспринимаем. Форма объекта, замкнутость его контуров, группировка нескольких объектов относительно друг друга так называемые конфигурационные аспекты восприятия в значительной степени определяют его содержание.

3. Константность восприятия одно из свойств образов воеприятия, явно отличающих их от сенсорных образов. Оно проявляется в относительной неизменности воспринимаемых признаков предметов при значительном изменении условий их восприятия, Т. е. при изменении проксимальной стимуляции.

Представим, например, что мы смотрим на человека с расстояния 5, 10 и 20 м. Мы даже Не задумываемся над тем, что, несмотря на различия в расстоянии, видимый размер человека один и тот же, потому, что мы это явно видим. Однако легко показать, что исходя из законов геометрии , размер проксимального стимула, т. е. сетчаточной проекции человека, уменьшился обратно пропорционально увеличению расстояния. Но

тогда мы должны признать, что изменение размеров раздражителя, действующего на рецепторную поверхность сетчатку, почти никак не Отразилось на величине воспринимаемого объекта, т. е. физический параметр стимуляции не повлиял на изменение соответствующего феноменального параметра. То же самое происходит при восприятии нами листа белой бумаги в комнате, когда в широких пределах изменяется уровень освещения. Например, вы закрываете окна плотными шторами и видите тот же лист белой бумаги, выключаете верхний свет и видите опять лист белой бумаги, наконец, вы выключаете настольную лампу, и только небольшая часть света проникает через шторы, но вы опять видите все тот же белый лист 2 . В реальной жизни мы никогда не задумываемся над тем, почему при изменении на несколько порядков интенсивности Света, отраженного от листа белой бумаги и попадающего на сетчатку (проксимальный стимул), соответствующий феноменальный параметр стимуляции воспринимаемая белизна практически не меняется. Феномены константности восприятия обнаружены также и в других модальностях, например относительная неизменность восприятия громкости звука при удалении от его источника.

Таким образом, мы приходим К чрезвычайно важному заключению: способность нашего восприятия обеспечивать относительную неизменность характеристик отражаемой действительности при значительных изменениях физических параметров стимуляции позволяет нам воспринимать окружающий мир стабильно, сохраняя существенные характеристики предметного образа и адекватно соотнося их с меняющимися параметрами проксимальной стимуляции. Константность восприятия характеризует его как активный психический процесс, процесс построения перцептивного образа, а не пассивного отображения отдельных сенсорных качеств раздражителя. На важное биологическое значение Константности восприятия обращал внимание Лев Семенович Выготский (1896 1934), отмечая, что, если бы не было константности Величины, животному, которое опасается хищника, последний должен казаться на расстоянии ста шагов уменьшившимся во Много раз.

4. Следующий феномен восприятия связан с субъективным xарактером оценки величины или интенсивности какого-либо объекта и получил название системы отсчета в восприятии. Мы обычно не задумываемся, говоря, что этот звук «громкий», а тот предмет «тяжелый». Тем не менее, очевидно, что наши оценочные суждения должны быть субъективны и относительны и зависеть от сформированной ранее системы эталонов. Такая система эталонных оценок зависит от прошлого опыта восприятия подобных объектов, обучения, социокультурных норм. Как и любая другая высшая психическая функция, восприятие культурно и исторически детерминировано. Кроме Того, диапазон и характер наших оценок степени выраженности какого-либо сенсорного качества зависит от Того стимульного контекста, в котором даются эти оценки.

5. Предметный характер восприятия фундаментальное свойство перцептивного образа, тесно связанное со всеми другими феноменальными свойствами и поэтому наиболее универсальное и всеобъемлющее. Оно заключается в том, что мы воспринимаем не набор отдельных сенсорных качеств, а предмет, представленный вне нас, обладающий этими качествами и поэтому реально существующий. Чувство реальности объективно существующего предмета характерная особенность образа восприятия, отличающая его от других видов образов. Мы редко задумываемся над этой характеристикой перцептивного образа, поскольку чувство реальности воспринимаемого предмета редко покидает нас. Мы верим, мы убеждены в том, что представленный в образе предмет реален и объективен. Однако, в случае потери этого чувства, мы сразу же понимаем, что с нами произошло что-то необычное. Это случается как в специально организованных экспериментальных условиях (например, при сенсорной изоляции), так и при особых состояниях сознания, вызванных высокой температурой, действием наркотических веществ и т. п. Симптом дереализаиии характерен для некоторых психических заболеваний.

Интересные при меры потери чувства реальности предметного мира приводили А. Н.Леонтьев и А. В. Запорожец, описывая специфические переживания раненых минеров, ослепших после взрыва и перенесших ампутацию кистей рук. Ввиду потери привычных для них зрительных и осязательных ощущений, пациенты восстановительного госпиталя сообщали о появлении характерного чувства нереальности или иллюзорности окружающего их мира, мира, который, несмотря на полное понимание объективности его существования, не переживался как реальность, поскольку его образ был лишен большей части своего чувственного содержания [64].

Предметность восприятия выражается и через понятие обьективированности, т. е. чувства вынесенности содержания образа восприятия вне самого субъекта.

Предметное восприятие определяется также через означенность его содержания, т. е. мы всегда переживаем образ предмета в виде вещи, имеющей определенное значение. Означенность перцептивного образа можно проиллюстрировать известным примером из «Маленького принца» С. Экзюпери, где герои дают различное толкование воспринимаемому рисунку. Чаще Всего говорят, что нарисована шляпа, но Маленький принц увидел другое содержание это удав проглотил слона! И действительно, многозначность чувственной основы образа и отсутствие определенного контекста позволяют по-разному означивать этот объект.

Специфика перцептивного образа в том, что мы переживаем значение предмета одномоментно мы просто чувствуем, что перед нами та или иная вещь. И лишь в специально организованном психологическом эксперименте, где испытуемому предъявляются зрительные стимулы на очень короткое время, можно этот процесс означивания «развернуть» во времени. Будем увеличивать время экспозиции и спрашивать испытуемого, что он увидел в очередной пробе. Сначала он скажет, что на экране мелькнуло что-то темное, затем (при увеличении времени предъявления) он сообщит, что увидел нечто прямоугольное и синее, и вдруг (после очередного увеличения времени) он уверенно скажет, что это книга в тёмно-синей обложке.

Значение образа всегда опосредствованно не только и не столько индивидуальным опытом субъекта, но в большей степени культурно историческим опытом Всего человечества, особенностями воспитания и обучения. Это так называемое сверхчувственное свойство образа, оно лежит вне наших органов чувств, его нельзя понять исходя из особенностей стимуляции.

Означенность перцептивного образа может пропадать в случаях локального поражения коры головного мозга, когда у больных наблюдается так называемая зрительная предметная агнозия. Такие больные Могут подробно описать детали изображенного на

картинке предмета, но не способны его опознать и воспринять целостно.

Предметность восприятия означает и его полимодальность, т. е. слияние в перцептивном образе всех чувственных впечатлений. Например, когда мы держим в руках новый предмет, мы его активно ощупываем, рассматриваем, слышим шорох от движения пальцев по неровной поверхности, ощущаем вес, теплоту и упругость.

6. Еще одно базовое свойство восприятия, объединяющее его с другими психическими процессами, связано с его избирательным характером. Избирательность восприятия проявляется во влиянии индивидуальных различий людей и эффектах доминирующей установки. Под перцептивной установкой в психологии понимается готовность субъекта к восприятию чего-либо. Феноменально влияние установки выражается в большей ясности восприятия объекта. Например, если с очень коротким временем экспозиции (т. е. в ситуации сенсорной неопределенности) на экране монитора равновероятно предъявлять буквы и цифры, то испытуемые приблизительно с одинаковой вероятностью будут опознавать изображение «13» как букву В и число 13. Но если в предыдущем опыте испытуемому предъявлялись буквы, то он воспринимал это изображение как букву, если ранее предъявлялись цифры, то как цифру.

Сходным образом на ясность и содержание перцептивного образа влияют и особенности текущего состояния человека. Состояние нужды в чемто, т. е. то, что в психологии называют мотивационным состоянием, может существенно повлиять на характер

восприятия.

Одним из важнейших свойств восприятия, выделяемым различными авторами и тесно связанным со всеми остальными, является его активный характер. Это свойство может быть коротко определено так: нормальное восприятие в принципе не может быть статичным. Особенно ярко оно проявляется как принципиальная изменчивость перцептивного образа при константной сенсорной стимуляции.

Двойственная природа перцептивного образа.

Главная особенность перцептивного образа заключается в его двойственности: с ОДНОЙ стороны, восприятие это чувственное отражение объективного мира, а с другой форма представления знаний человека о нем в виде предметного значения образа.

Двуплановость наглядно видна при намеренном (искусственном) различении мира предметов и физического мира, слитых в процессе восприятия в единый предметный образ, это:

различие между воспринимаемым и знаемым миром;

различие между субъективным образом и объективными Свойствами реального объекта;

известная ограниченность наших органов чувств и физическая Многомерность объекта;

принципиальная несводимость свойств субъективного образа (его значения, личностного смысла), детерминированных культурно исторически и индивидуально ситуативно, к набору определенных физических характеристик или соответствующих им ощущений.

Двойственность природы перцептивного образа нашла свое терминологическое отражение в работах психологов самых разных школ и направлений: первичные образы и образы восприятия (Г. Гельмгольц), чувственная основа и воспринимаемый смысл (Э. Титченер), чувственная ткань и предметное содержание (А.Н. Леонтьев), видимое поле и видимый мир (Дж. Гибсон). Как отмечал известный немецкий исследователь восприятия Курт Коффка, попытки вычленения в чувственном образе двух его планов можно обнаружить в трудах античных авторов Евклида и Птолемея.

Серьезное осмысление этого вопроса было сделано А.Н. Леонтьевым при разработке концепции образа мира . В структуре перцептивных образов в качестве Основного содержания сознания выделяется чувственная ткань, или чувственная основа, образа. Ее функция придание чувства реальности сознательной картине мира, переживание объективности, представленности объекта восприятия вовне. Другая составляющая перцептивного образа его предметное содержание, представленное в форме значения. В значениях дана свернутая в материи языка идеальная форма существования предметного мира, понять которую принципиально невозможно исходя лишь из одного чувственного опыта человека. Это сверхчувственное содержание перцептивного образа. Значения предметов, представленных в образах восприятия, лежат вне непосредственной чувственной реальности, они происходят из мира культуры, осваиваемого и присваиваемого человеком в ходе всей жизни, в процессе активного взаимодействия с окружающей действительностью. Этот процесс жизненного взаимодействия в отечественной психологической традиции называется предметной деятельностью (А. Н.Леонтьев, с. Р. Рубинштейн). Поэтому пространство значений образов восприятия Может расширяться в нашей жизни неограниченно. В этой связи еще раз обратимся к цитате, вынесенной в эпиграф нашего учебника: «Мир соткан не из света, цвета, вибраций, тепла, холода. ОН Выступает в этом качестве, в этих свойствах лишь в процессе познания мира, т. е. не как комплексы ощущений, а как действительность, передающая себя, говорящая о себе на языке этих сенсорных модальностей» [68, 142].

При нормальном восприятии, т. е. восприятии здорового человека в обычных условиях, эти две составляющие перцептивного образа неразрывно слиты. И лишь в особых экспериментальных условиях, а также при патологических нарушениях органов чувств или психических расстройствах чувственная ткань и значение образа Могут быть в определенной степени разделены.

Еще раз вернемся к примеру А. Н. Леонтьева и А. В. Запорожца о специфике отражения действительности у раненых минеров, потерявших на войне не только кисти рук, но и зрение: лишенные чувственной основы, эти люди теряли чувство реальности происходящего. Знание о предметном мире, полученное в прошлой жизни, не могло компенсировать им полноценного восприятия даже вполне знакомых предметов. И другой пример, показывающий, что хотя в процессе восприятия чувственная ткань прямо не осознается, а переживается, как правило, предметное содержание образа, она может стать при определенных условиях предметом нашей рефлексии. У больных с катарактой и вновь прозревших после операции наблюдается дефицит знания о значении воспринимаемых предметов: они видят, используя термин Дж. Гибсона, видимое поле, наполненное приобретенной вновь чувственной основой, но не Могут адекватно воспринимать видимый мир В его предметной означености. Аналогичные примеры будут приведены ниже при обсуждении экспериментов с искажениями восприятия в условиях инвертированного и псевдоскопического зрения l .

В таких условиях в пространстве перцептивного образа происходит своеобразное разъединение чувственной ткани образа от его предметного содержания, и испытуемые в начале исследования реально осознают, что чувственные впечатления не имеют привычного предметного содержания, это приводит к появлению чувства иллюзорности и нереальности воспринимаемого мира.

Дж. Стрэттон, впервые проводивший опыты в 1896 г. с ношением инвертирующих линз на самом себе, писал, что окружавшие его предметы осмысливались совершенно иначе, чем воспринимались.

Таким образом, имеющиеся в психологии эмпирические факты подтверждают правомерность Такого рода научных абстракций, как чувственная ткань и предметное содержание образов восприятия, характеризующих их фундаментальную особенность представленность в сознании субъекта двойственно, двупланово.

Понятие об ощущении, основные их свойства. Классификации ощущений и рецепторов.

1. В Большом психологическом словаре ощущение определяется как: «1) психофизический процесс непосредственного чувственного отражения (познания) отдельных свойств явлений или предметов объективного мира, т. е. процесс отражения прямого воздействия стимулов на opгaHbI чувств; 2) возникающее в результате указанного процесса субъективное (психическое) переживание силы, качества, локализации и др. характеристик воздействия на органы чувств…» [18, 363].

2. В учебнике х. Шиффмана ощущение это: «Непосредственные, фундаментальные и прямые контакты (переживания) определённого рода… они относятся к осознанному знанию о качестве и характеристических признаках окружающих нас предметов… являясь результатом воздействия простого, изолированного раздражителя» [120, 24].

3. В учебнике с. Корена и соавт. ощущение это: «Простой осознанный опыт, связанный с воздействием некоторого стимула»

Нетрудно обнаружить общее в трех приведенных определениях: ощущения или сенсорные образы представляют собой осознанное психическое отражение отдельных изолированных свойств предметов

или стимулов путем их непосредствеННО20 воздействия на органы чувств. Так, А.Д.Логвиненко подчеркивает две ипостаси ощущения: 1) ощущение как элемент чувственного образа и 2) ощущение как элементарный образ, т.е. образ элементарного стимула [74].

Анализируя проблему происхождения процессов психического отражения, выдающийся отечественный психолог Алексей Николаевич Леонтьев (1903 1979) полагал, что филогенетическая основа ощущений это элементарная раздражимость низших организмов по отношению к биотическим раздражителям (тепло, свет, пища), имеющим для них прямое биологическое значение. В отличие от раздражимости ощущения животных и человека опосредствованы особенностями их поведения или практической деятельности. Они имеют абиотическое значение, выполняют сигнальную, ориентировочную функцию, т. е. несут информацию о наличии жизненно важных изменений в окружающей среде и напрямую Mогyт быть не связаны с наличным потребностным состоянием организма.

Классификация ощущений

Существует несколько оснований для классификации ощущений, подчеркивающих разные аспекты сенсорного процесса и отражаемой реальности. Одно из самых распространенных — по модальностям, или чувствам. По этой классификации наши ощущения соотносятся с определенными сенсорными системами, или анализаторами, обладающими специфическими рецепторами, чувствительными к соответствующим раздражителям. Традиционно выделяют: зрительные и слуховые ощущения (соответственно, зрительная и слуховая модальности); ощущения вкуса и запаха (вкусовая и обонятельная модальности); кожные ощущения (тактильная, болевая и температурная модальности). Проприоцептивные ощущения связаны с возбуждением рецепторов растяжения мышц, сухожилий и движения суставов. Ощущения проприоцептивной модальности — это ощущения движения и положения частей тела, мышечных усилий, они в меньшей степени нами осознаются, хотя при специальной тренировке могут быть отчетливо представлены в сознании. В тесной связи с проприоцептивной модальностью выделяют также и кинестетические ощущения — ощущения, возникающие при движении и перемещении, но они имеют межмодальный характер, т.е. возникают на основе проприоцептивной, вестибулярной и зрительной сенсорных систем, и поэтому не попадают в эту классификацию. Такой же мультисенсорный характер имеют и так называемые органические ощущения, происходящие в результате сдвигов во внутренней среде организма. Кроме того, в каждой модальности можно выделить субмодальности, например: в слухе — ощущения громкости и высоты звука, в зрении — ощущения яркости и цветового тона.

Один из основателей психологической науки — Вильгельм Вундт предложил классифицировать ощущения по виду энергии соответствующего раздражителя и сопоставлять их с соответствующими рецепторами, преобразующими эту энергию в нервный код. Он выделил три большие группы рецепторов: механорецепторы, фиксирующие изменение механической энергии, — основа кожной, проприоцептивной, органической, слуховой и вестибулярной чувствительности; хеморецепторы обеспечивают вкусовую, обонятельную и органическую чувствительность; фоторецепторы специфичны зрению.

Известный английский психофизиолог и Нобелевский лауреат сэр Чарльз Шеррингтон взял за основание классификации анатомическое положение рецепторов и их функцию и выделил три класса сенсорных систем и соответствующих им ощущений. Экстероцепция — контактная и дистантная — представлена зрением, слухом (дистантные рецепторы), обонянием, осязанием, вкусом (контактные рецепторы). Проприоцепция сигнализирует о положении тела или его частей в пространстве; рецепторный аппарат представляет собой механорецепторы мышц, сухожилий, суставов, а также вестибулорецепторы полукружных каналов. Кинестезия выделяется как особый класс проприорецепции и понимается как чувствительность к движению. Интероцепция, или чувствительность к изменению внутренней среды организма, участвует в поддержание гомеостазиса организма, представлена механо- и хеморецепторами.

Английский невролог Генри Хэд в 1918 г. предложил эволюционный принцип для классификации ощущений. Он различал эпикритическую и протопатическую чувствительность. Эволюционно более молодая эпикритическая чувствительность дает более объективную ориентировку, например, позволяя точно локализовать объект во внешнем пространстве или в пространстве собственного тела. Более древняя протопатическая чувствительность не дает объективной информации о локализации или свойствах раздражителя ни во внешней среде, ни в пространстве тела. Протопатические ощущения имеют диффузный характер и выраженную аффективную окраску, отражая особенности состояния человека, а не свойства предмета.

В различных модальностях соотношение протопатической и эпикритической чувствительности различно: в осязательных ощущениях присутствует и та и другая, в зрении — главным образом эпикритическая, в интероцепции — протопатическая. Многие ученые выделяют так называемую ноцицептивную чувствительность, соотнося с ней различные неприятные или болезненные ощущения — боль, изжогу, головокружение, тошноту, онемение и т.п. Эти идеи соотносятся с вышеизложенным представлением Г.Хэда о протопатической чувствительности.

Особо отметим проблему интермодальных ощущений, таких как кинестезия, вибрация и так называемое шестое чувство у слепых. Например, установлено, что ощущения вибрации создают не только раздражения рецепторов кожи, мышц и суставов, но и активность вестибулярной системы. У слепых в формировании ощущения расположенного перед ними препятствия включается тактильная и слуховая чувствительность.

Интересны, но пока еще плохо изучены необычные ощущения у так называемых экстрасенсов или людей с необычными сенсорными способностями. Так, опыты, проведенные известными учеными с Розой Кулешовой, обнаружили у нее специфическую световую и цветовую чувствительность ладоней рук. Другие научные эксперименты показали необычайно высокую температурную чувствительность у экстрасенсов-диагностов. Есть интересные данные о чувствительности человека к необычным раздражителям — электромагнитным и СВЧ-излучениям. Ставшее классическим исследование А.Н. Леонтьева по формированию кожной цветовой чувствительности у обычных испытуемых также позволяет предположить, что список новых видов чувствительности еще не исчерпан и новые проблемы психологии ощущений ждут своих исследователей.

В рамках вопроса о классификации ощущений необходимо коснуться проблемы синестезий. Синестезиями называют сенсорные феномены: когда ощущения одной модальности появляются под воздействием стимулов другой модальности. Мы часто говорим о «теплых» и «холодных» цветах, «тяжелых» и «легких» запахах и т.п.

Виды образных явлений.

Краткий обзор основных свойств образов восприятия будет неполным, если мы не охарактеризуем другие виды образов. Такое сравнение поможет еще точнее понять специфику перцептивного образа в ряду других. Вслед за американским психологом Р.Холтом и другими авторами представим следующую номенклатуру образов. Давая определение понятию «образ», Р.Холт1 подчеркивал, что это обобщающий термин для осознанных представлений, имеющих квазисенсорный, но не перцептивный характер.

Другие авторы дают в целом похожие определения, выделяя в качестве основной характеристики то, что образ — это чувственная форма психических явлений, однако их содержание может иметь не только чувственную основу

Мысленные образы — образы памяти и воображения. Их основная характеристика состоит в том, что, несмотря на возможную ясность1 и отнесенность к определенной модальности, они лишены чувственной основы.

Образы памяти возникают в отсутствие относящихся к ним объектов и являются следом прошлых восприятий, имевших под собой конкретную чувственную основу. Они менее реальны, менее конкретны, более обобщены и схематизированы по сравнению с образами восприятия. Основоположник бихевиоризма Джон Уотсон (J.Wotson, 1878—1958) называл образы памяти «призраками ощущений». После длительного и однообразного восприятия каких-либо объектов могут возникать особенно яркие образы памяти — так называемые персеверирующие образы, характерные навязчивостью и высокой степенью реальности. Один известный московский психолог рассказывал, что после первого дня работы в летнем студенческом строительном отряде в качестве помощника каменщика он, засыпая, в мельчайших деталях представлял

каждый поданный им мастеру кирпич. К ряду очень ярких образов памяти, которые настолько фотографически точны и «живы», что почти реально воспринимаются, многие современные когнитивные психологи относят так называемые «воспоминания-вспышки». Как пишет У.Найссер, «это субъективно непреодолимое возникающее в памяти человека воспроизведение какого-либо случая, о котором субъект некогда узнал как о важной новости» . Например, многие испытуемые, описывая подобные воспоминания спустя 13 лет, в мельчайших деталях воспроизводили то, что с ними происходило в момент потрясшего их известия об убийстве в Далласе президента США Джона Кеннеди.

Образ воображения — нереальное, вымышленное представление, образ, никогда не соответствовавший реальности и поэтому не имевший конкретной чувственной основы. Этот образ является результатом переработки, синтеза всего предшествующего опыта субъекта, некое образное конструирование субъективной реальности. Для образа воображения характерны целостность и обобщенность чувственного представления предмета, события или явления, его субъективная осмысленность и даже эмоциональная окрашенность.

Самый простой вид образов — фосфены. Они представляют собой локализованные на сетчатке и не имеющие предметного характера световые ощущения в виде отдельных точек, пятен или узоров. Фосфены могут появляться при механическом или электрическом раздражении глаза или других отделов зрительного анализатора. Фосфены как нельзя лучше характеризуют известный в истории психологии принцип специфических энергий органов чувств немецкого физиолога И.Мюллера, который гласит, что качество ощущения определяется лишь присущей каждому органу чувств энергией, и, следовательно, независимо от характера стимульного воздействия, соответствующее раздражение каждого чувствительного нерва будет вызывать только один вид ощущения (в нашем случае — зрительного).

Для полноты изложения упомянем еще раз синестезии — стойкие и определенные чувственные переживания (в одной модальности), которые сопровождают наши образы восприятия в иной модальности. В добавление к тому, что было сказано выше, при классификации ощущений укажем, что синестезии могут выражаться не только в появлении простых сенсорных качеств, но и в образном представлении определенных чисел или геометрических фигур, закономерно связанных, например, с именами знакомых

людей. Имеются результаты исследований, в которых были обнаружены синестезии в виде цветовых образов, соответствовавших предъявлявшимся на экране монитора цифрам. От перцептивных образов синестезии отличаются прежде всего тем, что эти образы не вынесены во вне, не сопровождаются чувством предметной реальности.

Схема, или образ, тела — представление о собственном теле, пространственном расположении его частей и его ближайшем окружении в любой момент времени посредством кинестетических и температурно-тактильных переживаний. В нормальных условиях у здоровых людей — это сенсорная часть обычных представлений о самом себе, которые, как правило, актуально не представлены в сознании. При потере тактильной или проприоцептивной чувствительности, при психиатрических расстройствах, в условиях сенсорной депривации или под действием наркотических веществ могут наблюдаться симптомы потери чувства реальности собственного существования, сопровождающиеся нарушением схемы тела или искаженными представлениями о расположении его частей и пропорций. От образа восприятия образ тела отличается меньшей осознанностью, отсутствием объективированности, т.е. переживания реальности, вынесенной во вне. Образ тела может возникнуть у нас и вполне произвольно, в форме мысленного представления, например, когда мы проигрываем в уме процесс выполнения некоторого нового действия. Как отмечает М.Хоровитц, в измененных состояниях сознания происходят характерные переживания собственного тела: чувство выхода из своего тела, вдение его на расстоянии. В состоянии сильной усталости, токсикоза или при органической патологии головного мозга наблюдается так называемый аутоскопический феномен, или феномен «двойника», — яркий зрительный образ собственного тела, видимый как бы со стороны.

Фантомный образ связан с появлением ощущений в ампутированной части тела. Это один из вариантов нарушения образ тела. Характеризуется возникновением навязчивых ощущений зуда, боли, анемии, субъективно локализованных в удаленной конечности, уверенностью в возможности ее использовать. У взрослых людей после ампутации конечностей почти всегда появляются фантомные образы, у детей данный феномен встречается реже. Американский психолог Д.Кац писал о характерном самонаблюдении человека с ампутированной рукой: «Если ампутированный подходит вплотную к стене, ему кажется, что фантомная рука проходит через стену, т.е. для него перестает действовать закон непроницаемости вещества» . Подобные примеры приводили А.Н. Леонтьев и А.В. Запорожец в своей работе по восстановлению движений у раненых минеров. Эти чувственные (по форме) представления могут быть временными и хроническими.

В работе М.Симмел было показано, что фантомный образ может быть продолжением действия сформированной ранее схемы тела, т.е. это феномен неполной перцептивной адаптации человека к новым условиям. Иногда фантомные образы сопровождаются так называемыми фантомными болями в отсутствующих конечностях, которые связаны с раздражением подкорковых структур головного мозга. Сравнивая фантомный образ с образом восприятия, следует отметить, что при всей реальности для человека у него нет адекватной сенсорной основы — это образ реально не существующего объекта.

Последовательный образ — специфическое ощущение, возникающее сразу после прекращения действия раздражителя. Например, если в течение 10—20 с смотреть на ярко освещенный предмет (или просто пятно света), а затем закрыть глаза, то возникнет такой же яркий, положительный последовательный образ, повторяющий форму исходного предмета. Если глаза не закрывать, а перевести взор на лист белой бумаги, то на этом фоне возникнет отрицательный последовательный образ, более темный, чем сама бумага. Интенсивность и длительность отрицательного послеобраза прямо зависят от яркости, контраста и длительности исходного стимула. Для ярких цветных раздражителей последовательный образ окрашивается в дополнительные цвета: красный — зеленый, синий — желтый. Если послеобраз возникает в темноте, то при движениях глаз он перемещается вместе с ними. Воспринимаемый размер послеобраза на светлом экране прямо пропорционален расстоянию до поверхности экрана. Эта феноменальная закономерность получила название закона Эммерта по имени немецкого психолога Ф.Эммерта. Хотя последовательный образ лишь тень, отражение образа реального предмета, он обладает внешней объективированностью. Палиопсия — редко встречающийся тип послеобразов, возникающий при органических поражениях головного мозга или под действием галлюциногенных препаратов. Палиопсия характеризуется сохранением только что воспринятого образа какого-либо предмета после того, как взор отведен в сторону. Например, один из испытуемых М.Хоровитца зарисовал свои зрительные впечатления при перемещении взгляда слева направо, возникшие у него после приема гашиша, в виде ряда последовательных профилей лица своего товарища, на которое он смотрел; когда же взгляд перемещался сверху вниз, удваивались только глаза.

Эйдетический образ — как правило проецированный вовне зрительный образ-представление, образ памяти, обладающий ясностью, красочностью и высокой детальностью, сопровождается чувством реальности, очень похожим на обычное восприятие. Л.С.Выготский писал, что человек, обнаруживающий эйдетические способности, может «видеть в буквальном смысле этого слова на пустом экране отсутствующую картину или предмет, который перед тем находился перед его глазами» [32, 275—276].

В большей степени эйдетические образы характерны для детей, нежели для взрослых. Длительность таких образов редко превышает 1 мин, хотя описаны случаи, когда они продолжались 10 мин. Немецкий психолог Эрих Йенш описал два вида таких образов: 1) похожий на растянутый во времени последовательный образ, как правило, с дополнительными к оригиналу цветами; он отличается слабостью произвольного контроля и получил название Т-типа; 2) как бы усиленные (яркие, живые) образы памяти, отличающиеся возможностью произвольного контроля, получили название В-типа.

Особый вид образов представляют собой галлюцинации, определяемые как ложное восприятие отсутствующего предмета или его признаков, субъективно признаваемое за реальное восприятие. Галлюцинаторные образы возникают, как правило, при различных психических расстройствах, в стрессовых ситуациях, во время длительной сенсорной изоляции, в условиях депривации сна или после приема особых веществ — галлюциногенов (ЛСД, гашиш, атропин, амфетамины и др.). Для этих образных явлений характерна убежденность человека в реальности переживаемого образа. Некоторыми учеными обычное сновидение также рассматривается как нормальная галлюцинация во время сна.

Характерные образные феномены могут иногда появляться при засыпании или в момент пробуждения ото сна, т.е. в измененных состояниях сознания. Гипногогический образ (или галлюцинация) — ясное, детальное и отчетливое проецируемое вовне представление, появляющееся в период засыпания. То же в период пробуждения — гипнопомпический образ.

Иногда психиатрическим больным, страдающим шизофренией, кажется, что яркое и реальное чувственное впечатление возникает по причине проецирования образов прямо к ним в сознание извне с помощью «специальных лучей» или «дистанционного воздействия» спецслужб, такие галлюцинации характеризуются чувством навязанности и получили название псевдогаллюцинации.

Среди образов-галлюцинаций выделяют особенно нереальные образы или паранормальные галлюцинации: представление приведения, духа или призрака (живущих или умерших людей), различного рода религиозные и мистические видения. В истории культуры известны разнообразные религиозные церемонии, в ходе которых паранормальные галлюцинации специально вызывались природными галлюциногенами. Галлюцинации обладают всеми основными свойствами перцептивного образа, у них нет лишь одного — реальной сенсорной основы.

Особый вид образов может возникать в ходе специально организованной экспериментальной процедуры, называемой сенсорным обусловливанием. В ходе этой процедуры экспериментально формируется чувственное переживание (безусловный образ), возникающее под действием условного стимула. Механизм такого формирования достаточно прост: в ряду проб появление некого стимула, вызывающего соответствующий образ, сочетается во времени с предъявлением условного стимула. После ряда подобных сочетаний, которые лучше всего проводить, когда испытуемый находится в состоянии легкого транса или гипноза, образ безусловного стимула появляется после предъявления одного лишь условного стимула и переживается человеком как вполне реальный. Иногда феномен сенсорного обусловливания называют экспериментальной галлюцинацией.

Структуралистская теория восприятия.

Теория восприятия в структурализме — первая теория в психологии как научной и экспериментальной области знаний, выделившейся из философии. Исследования ощущений и восприятий прежде всего связаны с именами В.Вундта и Э.Титченера и работой их лабораторий в Германии и США. Определив психологию как науку о сознательном опыте, они полагали одной из главных задач психологии анализ основных элементов сознания — ощущений. Именно Э.Титченер выделил пять основных характеристик ощущений (см. гл. 1, 2). Восприятие какого-либо предмета в структурализме рассматривалось как структура, или комбинация, отдельных ощущений.

Указывая на объект, предмет и метод своего исследования, Э.Титченер писал: «Цель психолога троякая, он стремится: 1) анализировать конкретное данное душевное состояние, разложив его на составные части; 2) найти, каким образом соединены эти составные части, какие законы управляют их комбинацией и 3) привести эти законы в связь с физиологической (телесной) организацией» [106, 10]. Таким образом, построив научную психологию по образцу естественных наук, исследование восприятия рассматривалось структуралистами так же, как, например, в химии: необходимо разложить целое на элементы — ощущения и, поняв законы их соединения, познать суть психического явления — восприятия. Поскольку, как полагали структуралисты, элементы сознательного опыта едины у людей, то психология действительно изучает базовые механизмы сознания.

Второй класс элементов1 сознательного опыта представляют образы памяти, или представления. Восприятие как явление сознания представляет собой сумму двух этих основных элементов — ощущений и образов памяти. Еще один принципиальный вопрос — каким образом формируются образы восприятия? Ответ структуралистов конкретен и ясен: образы восприятия получаются в результате работы двух механизмов — суммации отдельных ощущений и их ассоциации (соединения) с образами памяти. Чтобы пояснить, как работает данный механизм, рассмотрим предлагаемое структуралистами объяснение процесса формирования образа восприятия удаленного объекта. Восприятие удаленности складывается из суммы множества двумерных зрительных ощущений, поступающих от сетчатки глаза, которые, соединяясь (по принципу ассоциации) с кинестетическими образами памяти, хранящими наш двигательный опыт передвижения в пространстве, создают трехмерное восприятие удаленного объекта.

Таким образом, в структурализме постулируется наличие двух гипотетических механизмов, опосредствующих возникновение образов ощущений из двух элементов сознания, — механизмов суммации и ассоциации.

В соответствии с гипотезой суммации, или, как ее иначе называл К.Коффка, гипотезой констант, перцептивный эффект от суммы ощущений равен эффекту от всех ее составляющих. Из этого следует, что если имеется постоянная связь между воздействием некоторого стимула и соответствующим ощущением (что, как правило, и происходит), то, когда этот стимул проявляется в окружении других стимулов (естественно вызывающих другие ощущения), его вклад в восприятие будет точно таким же, как и в том случае, когда он предъявляется отдельно от других. В этой связи мы можем сделать очень важный вывод: в соответствии с гипотезой суммации вклады в образ восприятия каждого его элемента независимы друг от друга.

Физиологической основой построения перцептивного образа являлась закономерная связь между ощущениями и природой соответствующего рецептора. Эта связь выражается в принципе специфических энергий органов чувств И.Мюллера (см. разд. 1.6).

Таким образом, в структурализме выстраивается строго детерминистическое и естественно-научное понимание механизмов формирования образов восприятия: стимульная энергия однозначно преобразуется в специфическую энергию органов чувств, отображается в сознании в виде ощущения, а затем различные ощущения структурируются с помощью механизма суммации.

Еще один базовый механизм формирования восприятий — ассоциация наличных ощущений с образами памяти. Использование структуралистами известного принципа образования ассоциации предполагает, что если два ощущения повторялись совместно много раз, то появление в сознании одного его элемента — ощущения влечет за собой появление и другого элемента — обра-за памяти. Образование ассоциаций, в свою очередь, может определяться сходством двух содержаний сознания (красный—оранжевый), их контрастом (сладкий—горький) или смежностью во времени и пространстве (после вспышки молнии — удар грома) и другими причинами. Этот механизм придает образу восприятия значение, или, пользуясь терминологией Э.Титченера, контекст. Таким образом, означенный образ восприятия формируется из соединения в единую структуру контекста в виде ассоциаций и сердцевины образа — сенсорного опыта.

В рамках структурализма появился специфический метод изучения восприятия — метод аналитической интроспекции. Эта сугубо эмпирическая процедура самонаблюдения была направлена на анализ сенсорного опыта специально обученного испытуемого и требовала от него расчленения образа восприятия на базовые составляющие элементы — ощущения. При самоотчете в виде описания объекта восприятия испытуемый мог использовать только названия ощущений и их основные свойства. Главная трудностьзаключалась в том, чтобы не допустить так называемую ошибку стимула — не использовать в описании объекта элементы прошлого опыта или воспринимаемый контекст, т.е. избегать сообщений о значении объекта. Как пишет известный американский исследователь перцептивных процессов Дж.Хохберг, можно попробовать воспроизвести эту процедуру, если взять какое-либо очень знакомое и наполненное смыслом слово, например «мама» и произнести его несколько десятков раз. При некотором усилии и тренировке вы сможете воспринять произносимые звуки, полностью отвлекшись от смысла этого слова, так, как будто это звуки незнакомого языка.

Оценивая структуралистскую теорию восприятия, отметим, что, хотя в настоящее время структурализм представляет лишь исторический интерес, в рамках этого направления были заложены общие представления о специфике ощущений и восприятий, многие термины используются до сих пор, а нерешенные проблемы остаются теми же самыми.

Критический анализ данной теории восприятия позволяет заключить следующее.

1. Гипотеза суммации противоречит многим феноменам восприятия. Имеющиеся факты говорят о том, что перцептивные эффекты от воздействия отдельных стимулов зависят также от присутствия других стимулов, т.е. наше восприятие не может рассматриваться как сумма независимых ощущений. Более того, одни и те же ощущения могут приводить к совершенно разным восприятиям.

2. И главное — это критика метода аналитической интроспекции, с помощью которого были получены основные эмпирические факты. Анализ протоколов с самоотчетами испытуемых свидетельствует о том, что в принципе невозможно преодолеть эффектов контекста, установок, влияния состояния испытуемого, его прошлого опыта. Таким образом, ставится под сомнение основная теоретическая посылка — возможность экстрагирования из опыта так называемых чистых ощущений.

Гештальттеория восприятия.

Альтернативным подходом по отношению к структуралистской теории в объяснении феноменов и механизмов восприятия явилось направление, появившееся в Берлинском университете в начале 1910-х гг. и получившее название гештальтпсихология. Основные представители Берлинской школы гештальтпсихологов, работавшие в области исследования восприятия, — это Макс Вертгаймер , Вольфганг Кёллер и Курт Коффка.

Основное понятие гештальтпсихологии восприятия — гештальт1 (от нем. Gestalt — форма, структура), обозначающее целостность образов восприятия как основного содержания сознания, т.е. несводимость восприятия к сумме свойств составляющих его ощущений. Проблема целостности восприятия вытекала из общего понимания целостности сознания как изначального свойства, присущего ему по природе. Этот подход явился отражением новой исследовательской парадигмы в науке вообще: суть сложного явления не исчерпывается лишь анализом и описанием его частей, для познания явления необходимо изучить его полевые свойства — взаимодействие тех сил, которые его образуют. Таким образом, исследования в области гештальттеории восприятия в целом были отражением появившейся в различных науках

новой методологии.

В соответствии с представлениями гештальтпсихологов выделяются два мира, две реальности: мир физических объектов, отражаемый нашими чувственными переживаниями, и собственно мир наших ощущений. Физические воздействия отражаются в мире наших ощущений двояко — в виде физиологической реальности мозговых процессов и феноменальной, или психологической реальности. Связь физиологических процессов и психических образов объясняется через постулируемое отношение изоморфизма между ними, т.е. взаимно-однозначное соответствие мозговой нейродинамики содержанию нашего восприятия. Таким образом, физические законы формирования образов восприятия сводятся в гештальтпсихологии к физиологическим законам мозговой активности — законам электромагнитного поля, которые управляют распределением электрических зарядов в мозге как объемном проводнике.

Объектный характер гештальттеории восприятия выражается прежде всего в том, что на тот же вопрос К.Коффки «Почему мы видим то, что мы видим?» и почему это то, что мы видим адекватно нас ориентирует в окружающей действительности, гештальтпсихологи дают глобальный ответ: законы гештальта едины как для физического, так и для психофизиологического мира. Из этого следует, что принцип двойного изоморфизма можно расширить до принципа тройного изоморфизма: (дистальный стимул → проксимальный стимул) ⇔ паттерн мозговой активности ⇔ перцептивный гештальт.

Несмотря на явно выраженную идею психофизиологического параллелизма в объяснении механизмов восприятия, т.е. на четкое указание причины возникновения психических явлений, в гештальтпсихологии большое внимание уделялось феноменологическому описанию образов восприятия. Для подобного описания вводилось понятие феноменального поля как динамического целого, где происходит взаимодействие всех структурных составляющих и всех действующих сил1. Единицей анализа образов восприятия в рамках этого феноменального поля выступает гештальт — целостное образование, имеющее в своей основе ощущения, отражающие специфику внешних энергетических воздействий, но не сводимое к ним, поскольку в этом поле действуют объективные законы, приводящие к определенному структурированию феноменального поля. И физическое, и феноменальное поля структурированы в той степени, в которой внутри них существуют стимульные различия по интенсивности или по качеству. Степень структурированности поля определяет количество потенциальной энергии, способной производить перцептивную работу — работу по образованию образов восприятия. Говоря о «работе», гештальт- психологи закономерно переходят к описанию тех сил, которые действуют в феноменальном поле. Источник действия этих сил — перцептивная энергия — находится внутри самого поля: сходные процессы привлекают друг друга. Это взаимное объединение сходных процессов является основой связывающих сил феноменального зрительного поля. Известные гештальтпсихологи Дж.Браун и А.Вотт предполагали, что между всеми объектами в зрительном поле существуют связывающие силы поля, имеющие природу век-

торов, поэтому об этом поле следует думать как о четырехмерном множестве, имеющем наряду с тремя пространственными четвертое, временне измерение. В противоположность этим центральным по своей природе силам в зрительном поле действуют и сдерживающие силы, сенсорные по своей природе, функция которых — разъединять элементы этого поля. Классическим примером результата взаимодействия такого рода перцептивных сил являются оптико-геометрические иллюзии восприятия, которые искажают правильное восприятие формы квадрата и окружности.

Многочисленные эмпирические исследования, выполненные гештальтпсихологами в 1910—1930-е гг., позволили установить законы образования гештальта или формы проявления действия гипотетических перцептивных сил, т.е. обнаружить ряд важных законов образования образов восприятия. Эти законы (или эмпирически установленные принципы), по выражению известного современного исследователя восприятия (и ученика той же Берлинской школы) Р.Арнхейма, могут быть названы «коперниковским поворотом» от простого связывания элементов «снизу» к первоначальному рассмотрению «сверху» целостной структуры феномена.

В статьях 1922—1925 гг. М.Вертгаймер показал, что образование целостных форм в нашем восприятии детерминировано важным, экспериментально подтвержденным принципом, который в гештальтпсихологии получил название принцип прегнантности, или тенденция к «хорошей форме». Этот принцип обобщает ряд найденных феноменальных закономерностей, устанавливающих тот факт, что элементы внешнего физического мира объединяются в гештальт по принципу максимальной простоты и регулярности, т.е. в нашем феноменальном поле действует объективная тенденция к объединению сенсорных элементов в самую простую структуру, которая возможна при данных конкретных стимульных условиях. Действие принципа прегнантности собственно и заключается в установлении равновесия между связывающими и сдерживающими силами феноменального поля: противодействие связывающим силам вносит разнообразие внешней стимуляции, оно представляет собой разъединяющую силу и увеличивает напряжение внутри этого поля. Простота перцептивного гештальта объясняется наименьшим напряжением указанных выше сил. Например, если при прослушивании какой-то известной мелодии на CD-плейере или по радио, в силу дефекта поверхности диска или эфирных помех, выпадает несколько нот, то мы просто не замечаем этого и воспринимаем мелодию целостно. Или другой пример: даже некачественно напечатанный текст мы читаем вполне нормально, хотя в буквах могут отсутствовать некоторые графические элементы.

Как справедливо замечает А.Д.Логвиненко, «основная заслуга гештальтпсихологов состоит не только и не столько в том, что они обнаружили в образе нечто помимо ощущений а в том, что они настаивали на воспринимаемом, а не мыслимом характере этого нечто» [74, 12]. Очень важно, что образование перцептивного гештальта — это не интеллектуальный синтез чувственной информации, а непосредственное чувственное отражение физического мира.

Психическое отражение в виде чувственных образов в принципе противоположно функционированию какой-либо технической системы, поскольку, как отмечал В.Кёллер, форма действия машины полностью предписана ее устройством, а наше восприятие принципиально активно в силу постоянно складывающихся и меняющихся от взаимодействия напряжений, действующих в перцептивном поле внешних и внутренних сил.

Принцип прегнантности нашел свое отражение в найденных гештальтистами частных закономерностях, обнаруженных при экспериментальном исследовании восприятия кажущегося движения, формы, оптико-геометрических иллюзий. Это так называемые законы группировки, описывающие те объективные условия, при которых элементы физического мира объединяются в феноменальном поле в перцептивные гештальты. Были выделены: фактор близости (в гештальт объединяются близлежащие элементы), фактор сходства (гештальт образуют сходные элементы), фактор хорошего продолжения (в гештальт объединяются элементы, образующие в совокупности простые конфигурации), фактор общей судьбы (один гештальт образуют элементы, расположенные или движущиеся в одном направлении), фактор объективной установки (однажды воспринятая структура имеет тенденцию восприниматься также в сходных ситуациях). Как мы видим, гештальтисткая точка зрения отнюдь не отрицала используемый структуралистами и идущий еще от Аристотеля принцип ассоциации.

Дело в другом: богатую феноменологию нашего восприятия нельзя объяснить только силой ассоциативной связи отдельных ощущений, оно подчиняется и другим, более важным, законам — законам структурной организации, в соответствии с которыми мы видим не сумму ассоциированных ощущений, но можем видеть целое, не видя его частей, или, наоборот, не видеть целое, имея перед глазами все его сенсорные составляющие. Например, мы прочтем рекламную вывеску правильно, даже если она выполнена в виде необычно начертанных букв. Или: мы не увидим даже очень знакомое изображение, если оно сливается с похожим на него по цвету фоном.

Принципиальное открытие гештальтпсихологов, подтвержденное множеством эмпирических исследований, — это феномен фигуры и фона, который состоит в том, что наше феноменальное перцептивное поле всегда структурировано как фигура и окружающий ее фон. Данный феномен обусловлен законами перцептивной группировки и очень наглядно выражен в случае восприятия нами так называемых двусмысленных рисунков или картинок-перевертышей. Эти двусмысленные рисунки, многие из которых придуманы датским гештальтпсихологом Эдгаром Рубиным, воспринимаются то как фигура, то как фон.

Внимательно разглядывая фигуру, выделяющуюся в центре рисунка, мы отчетливо видим, что она отличается от фона по целому ряду признаков:

1) у фигуры строго очерченный контур, подчеркивающий ее форму, в то время как у фона формы как бы и нет;

2) кажется, что фон за фигурой сплошной, а не структурированный; как отмечал Э.Рубин, фон имеет более выраженный «субстанциональный», а фигура — «вещный», предметный характер;

3) отчетливо кажется, что фигура расположена к нам ближе и ее положение определенным образом локализовано в пространстве, в отличие от фона, расположенного за фигурой и не имеющего строгой локализации на заднем плане;

4) фигура выглядит ярче по сравнению с фоном, она лучше запоминается и оказывает на нас большее впечатление.

Мы повторили вслед за Э.Рубиным и К.Коффкой лишь несколько основных воспринимаемых свойств фигуры и фона и подчеркиваем тот факт, что распределение света, отраженного от поверхности рисунка и попадающего на сетчатку, не меняется во времени: оно одно и то же, а образующийся перцептивный гештальт — наш образ восприятия — изменяется, становясь попеременно то фигурой, то фоном. В соответствии с этими переменами изменяются и свойства зрительного образа. Таким образом, ис-

следованный в рамках гештальтпсихологии восприятия феномен фигура—фон еще раз показал, что в феноменальном поле — поле нашего восприятия действуют строгие закономерности, как в физике, химии или биологии. Различия фигуры и фона носят фундаментальный характер, поэтому перцептивная структура фигура— фон рассматривается в современной психологии как наиболее простая и исходная для нашего восприятия, многие научные данные позволяют говорить о том, что первые чувственные впечатления новорожденного ребенка уже структурированы подобным образом (К.Коффка, Т.Бауэр, Дж.Гибсон, У.Найсер, И.Рок). Более того, невозможно себе представить одну фигуру без всякого фона. Верно и обратное: фон в нашем восприятии также не может существовать сам по себе, исследования показывают, что «чистый» фон фактически означает отсутствие какого-либо восприятия вообще (К.Коффка, Дж.Гибсон). Как подчеркивал К.Коффка, фигура и фон образуют вместе единую структуру, поэтому первая никак не может существовать отдельно и независимо от второго. На примере восприятия двусмысленных фигур укажем на принципиальное различие подходов психологов-структуралистов и гештальтпсихологов. К.Коффка подчеркивал, что в соответствии с интерпретацией Э.Титченера, вначале ваза занимает более высокий уровень сознания, а профили находятся на более низком и поэтому не воспринимаются; при смене образа большую ясность приобретают профили, а ваза уходит на более низкий уровень и, следовательно, теряет ясность. С позиции гештальтпсихологии дело обстоит совершенно иначе: при смене образов происходит пере- структурирование всего перцептивного пространства, и, когда по-

является изображение вазы, образ профилей не теряет ясность, а исчезает из нашего восприятия вообще: он в принципе перестает существовать как гештальт. Исследования современных психологов показывают, что в соответствии с исходной конфигурацией частей рисунка мы преимущественно воспринимаем то одно, то другое, и наше восприятие прямо зависит от графической структуры реального физического пространства, а не от колебаний нашего внимания от центра к периферии сознания.

Еще один известный феномен восприятия или феноменологический принцип построения перцептивного гештальта — транспозиция. Он заключается в том, что перцептивная форма устойчива к изменению составляющих ее сенсорных элементов. Самым хорошим примером действия этого феноменального принципа является константность восприятия. Известным примером является неизменность музыкального восприятия нами какой-либо одной мелодии, транспонированной при ее исполнении в различные тональности.

Другим, противоположным транспозиции, феноменологическим принципом, также установленным гештальтпсихологами, является изменчивость гештальта во времени. Достаточно несколько минут смотреть на двусмысленные фигуры, чтобы понять эту принципиальную особенность нашего восприятия — его не статичный, а активный характер. Упомянутая выше демонстрация Х.Уоллаха с движущимися наклонными полосами — еще один прекрасный пример. Известный американский исследователь зрительного восприятия Дэвид Марр (D.Marr, 1945—1980) очень образно описал изображенный на рис. 15 стимульный паттерн: «Эта конфигурация преисполнена бурной активности» [80, 63]. Действительно, мы видим череду постоянно сменяющихся образов — квадратов, крестов, концентрических окружностей разного размера и т.д. В соответствии с указанными выше феноменологическими принципами и законами образования гештальта в нашем феноменальном поле активно взаимодействуют объединяющие и разъединящие силы, в результате в данный момент времени мы видим то, что мы видим.

Хотя в классической гештальттеории восприятия проблемы влияния перцептивной установки, научения и смысла особенно тщательно не исследовались, тем не менее отдельные исследования проводились и в этих направлениях. Вопрос о преимущественной роли индивидуального опыта или врожденных механизмов в

формировании перцептивного гештальта в основном решался в пользу последних. В гештальттеории постулировались заданные от рождения полевые свойства нервной системы, которые в совокупности с объективными физическими свойствами зрительного поля достаточно определенно позволяют говорить о стимульном, т.е. объектном детерминизме нашего восприятия

Экологическая теория восприятия Гибсона.

Принципиальная новизна подхода Дж.Гибсона заключается в том, что он не считал необходимым привлекать для объяснения интеграции в перцептивный образ разрозненных сенсорных элементов каких-либо промежуточных ментальных механизмов, будь то бессознательное умозаключение (Г.Гельмгольц), ассоциация (Э.Титченер), процесс перцептивной категоризации (Дж.Брунер, Р.Грегори) или механизмы перцептивной организации у гештальт-психологов1. Он полагал, что оптическая информация, попадающая на сетчатку, сама по себе достаточно богата и структурирована для того, чтобы нести адекватную и исчерпывающую информацию о внешнем мире. Поэтому на все тот же вопрос К.Коффки «Почему мы видим то, что мы видим?» — Дж.Гибсон отвечал: для каждого образа восприятия существует адекватный стимульный паттерн, или стимул высшего порядка, который, однако, не стоит понимать упрощенно (как это до сих пор принято в психологии) — как одномерный и статичный поток физической энергии, попадающий на рецепторную поверхность. В реальной жизни не существует отдельных ощущений, из которых складываются более сложные конструкции — образы восприятия: это лишь научная абстракция или искусственные феномены, воспроизводимые в психологических лабораториях в ходе аналитической интроспекции или классического психофизического эксперимента. В окружающей нас действительности нет точечных источников света, изолированных стимулов или статичных стимульных воздействий. Дж.Гибсон обращал внимание на то, что со времен работы Г.Гельмгольца «Физиологическая оптика» (1910) большинство книг по физиологии сенсорных систем и психологии восприятия приводят рисунки, на которых свет, отраженный от объекта, попадает по прямой линии на сетчатку, что является очевидным и грубым упрощением реальной стимульной ситуации. С точки зрения разрабатываемой Дж.Гибсоном экологической оптики, все обстоит намного сложнее: на сетчатку попадает множество световых лучей, многократно отраженных от многих поверхностей. Вместо всем привычного термина «стимул» он ввел понятие оптической информации, которая содержится в окружающем человека объемлющем оптическом строе. «Организму приходится иметь дело со светом, который сходится со всех сторон и, кроме того, имеет различную интенсивность в различных направлениях» [34, 87].

Термин «информация», используемый Дж.Гибсоном, несет в его концепции особую нагрузку: это не то, что передается в виде энергии на рецептор, — это то, что извлекается наблюдателем в процессе перцептивной активности из объемлющего оптического строя, она не исчезает и не передается от чего-то к чему-то, она

всегда есть во внешнем мире и появляется (т.е. извлекается из него) в ходе активного взаимодействия человека как целого со всем богатством оптической информации. Вот почему иногда сам автор называет свою теорию теорией извлечения информации.

Чрезвычайно интересен и продуктивен подход Дж.Гибсона к пониманию того, что непосредственно участвует в живом акте восприятия. В традициях отечественной физиологии активности и психологии (А.А.Ухтомский, Н.А.Бернштейн, П.К.Анохин, А.Н.Леонтьев, А.В.Запорожец, Б.Г.Ананьев, К.М.Веккер) он ввел понятие воспринимающих систем, отличное от традиционного понятия органов чувств. Дж.Гибсон имел в виду, что восприятие представляет собой активный процесс осматривания, слушания, осязания, обоняния. У воспринимающей системы есть органы, у органов чувств — рецепторы. «Система способна ориентироваться, исследовать, обследовать, подстраиваться, оптимизировать, извлекатьѕ тогда как чувства на это не способны» [34, 346].

Принципиальные понятия, описывающее работу воспринимающей системы — это орган и его настройка, встроенные в иерархическую систему взаимного соподчинения. Например: на самом нижнем уровне восприятия орган может быть образован хрусталиком, зрачком, глазным яблоком и сетчаткой (это уровень аккомодации, темновой и световой адаптации); далее в него может включаться глаз с глазодвигательными мышцами, они составляют орган, который одновременно и стабилен и подвижен (это уровень компенсаторных движений, фиксации объекта, сканирования поля зрения). В случае бинокулярного зрения орган включает пару глаз (это уровень вергентных движений глаз1 и стереозрения). При восприятии движущегося в пространстве объекта в новый орган включаются движущиеся глаза и голова, этот орган может извлекать более объемлющую информацию. «И наконец, на самом высоком уровне глаза, голова и тело составляют орган для извлечения информации по пути следования» [34,347]. Все указанные выше движения структурных составляющих каждого из органов восприятия служат для извлечения определенного вида информации. Очень важно, что Дж.Гибсон подчеркивал роль эффекторных механизмов в функционировании органа восприятия.

Особо отметим, что при характеристике воспринимающей системы автор указывал на то, что специфика ее работы напрямую зависит от особенностей и свойств предметов внешнего мира, т.е в процессе восприятия система подстраивается под логику предметного мира, под возможности его изменения.

Фактически разработанные Дж.Гибсоном понятия воспринимающей системы и ее органа очень близки по смыслу более широким идеям функционального органа (А.А.Ухтомский, А.Н.Леонтьев), функциональной системы (П.К.Анохин, А.Н.Леонтьев, А.Р.Лурия) и концепции уровней регуляции движений А.Н.Бернштейна.

В экологической теории зрительного восприятия одно из цент- ральных мест занимает концепция инвариантов. Дж.Гибсон рассматривал восприятие как активный процесс постоянного изменения потока оптической информации вследствие движения самого наблюдателя, движения его глаз, перемещения в пространстве окружающих его объектов. Таким образом, так же как и для гештальтистов, видимое поле, по Дж.Гибсону, — это четырехмерное пространство, включающее в себя временнуґю координату. Перцептивный инвариант — это сложное свойство, выделяемое в структуре оптической информации, которое выражается в том, что оно остается неизменным независимо от тех изменений, которые происходят в объемлющем оптическом строе при изменении положения объектов окружающей среды, движений наблюдателя или того и другого одновременно.

Этот так называемый перцептивный трансформационный инвариант, заданный объективно и однозначно закономерным изменением оптического строя; в настоящее время очень часто используется разработчиками динамических компьютерных игр для симуляции эффектов восприятия движения в квазитрехмерной поверхности экрана монитора. В свое время конструированием авиационных тренажеров занимался и Дж.Гибсон

Другой пример связан с так называемыми структурными инвариантами, они остаются неизменными при изменении оптической информации. Еще одно замечательное инвариантное соотношение, полностью аналогичное предыдущему, представляет собой соотношение высот расположенных перед нами объектов и линии горизонта. Мы легко сравниваем по высоте деревья или телеграфные столбы, стоящие вдоль дороги, потому что отношение высоты каждого объекта к расстоянию между его основанием и линией горизонта неизменно, инвариантно на любом расстоянии от наблюдателя. Таким образом, на вопрос: почему на рис. 17 мы видим ряд уходящих вдаль телеграфных столбов одинаковой высоты — Дж.Гибсон давал резонный ответ: они воспринимаются одинаковыми, поскольку в структуре оптической информации не изменилось отношение, в котором линия горизонта делит высоту этих столбов.

Сравнивая свою теорию с другими, в которых так или иначе идет речь о переработке сенсорной информации, Дж.Гибсон отмечал, что идея переработки информации содержит (явно или неявно) мысль о том, что в процессе переработки идет обогащение и трансформация исходной информации и, следовательно, в восприятии появляется то, чего нет в исходной стимуляции. По Дж.Гибсону, все обстоит не так, а именно: в световом потоке есть весь объем необходимой для восприятия информации. Внешняя стимуляция полагается более сложной и информативной, поэтому она способна нести полную и непосредственную информацию об объекте. Как следствие этого, восприятие не есть результат обогащения прошлого опыта (образов памяти) или обогащение скудной сенсорной стимуляции — а извлечение из теку-

щей информации определенных структур напрямую. Таким образом, в его теории при анализе восприятия акцент смещается от сознания субъекта на информацию об объекте.

Принципиально новым моментом в экологической теории Дж.Гибсона является концепция возможностей, которая соотносит окружающий нас мир (изолированные объекты, поверхности, компоновки поверхностей) с особенностями нашего восприятия. «Если в свете содержится информация для восприятия

поверхностей, то, может быть, там есть и информация для восприятия того, какие возможности они предоставляют. В таком случае воспринимать их означает воспринимать те возможности, которые они предоставляют. Эта гипотеза очень важна, поскольку она подразумевает, что «значения» и «смысл» вещей в окружающем мире могут восприниматься непосредственно» [34, 188]. Поясним на примере, что имел в виду Дж.Гибсон. Если перед человеком находится горизонтальная, плоская, протяженная и твердая поверхность, приподнятая над землей, то она предоставляет возможность сидеть на ней. У этой поверхности могут быть разнообразные очертания, цвет, текстура и т.д., главное — чтобы ее функциональная компоновка была такой, как у сиденья.

Из этой идеи вытекает на наш взгляд очень важное и принципиальное следствие: конкретная экология человека или животного во многом определяет возможности его предметного восприятия. Как отмечал сам Дж.Гибсон, используемое им понятие «возможность» ведет свое происхождение от понятия «валентность» из гештальтпсихологии, подчеркивавшего пристрастный, субъективный характер воспринимаемого объекта для человека, связь с его наличным потребностным состоянием. Но в отличие от валентности понятие возможности свободно от потребностей наблюдателя, оно является стимульным инвариантом, всегда объективно существует, всегда доступно для восприятия. Этот термин ближе всего термину «предметное значение», введенному А.Н.Леонтьевым, поскольку подразумевает закрепленный в совокупности своих воспринимаемых свойств опыт жизнедеятельности человека. «Восприятие возможностей не является процессом восприятия лишенных значения физических объектов, которым как-то добавляется смыслѕ это процесс восприятия экологических объектов, насыщенных значениями» [34, 207]. Размышляя о генезе восприятия возможностей в процессе индивидуального развития, Дж.Гибсон по сути дела стоял на тех же позициях, которые разделяли Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, А.Р.Лурия: для ребенка научиться воспринимать возможности значит «научиться воспринимать не только

те возможности, которые вещи предоставляют ему самому, но и те возможности, которые они открывают для других наблюдателей» [34, 209]. И далее: «Любой ребенок начинает социализироваться лишь тогда, когда начинает воспринимать значения предметов не только для самого себя, но и для других» [34, 210]. Разработка концепции возможностей делает теорию позднего Дж.Гибсона более психологичной, она открывает путь к пониманию механизмов фило- и онтогенеза восприятия.

В заключение остановимся на еще одной интересной особенности взглядов Дж.Гибсона на механизмы зрительного восприятия. Это его внимание к роли той информации, которая воспринимается наблюдателем от самого себя, задающая его собственные координаты в видимом поле. Мы редко замечаем, что в поле зрения постоянно присутствуют части нашего тела: часть носа, щеки, губ, рук или ног. Дж.Гибсон подчеркивал, что переживание собственного Я — это отнюдь не философская абстракция, для этого имеется соответствующая зрительная основа. Поскольку в оптический строй, ограниченный нашим полем зрения, постоянно включены части нашего тела, то при самых разных движениях человека, будь то движение головы, движение конечностей или перемещение всего тела, в него вносятся соответствующие возмущения, вызванные этими движениями. Эти изменения структуры оптического строя являются информацией о наших движениях в пространстве. По аналогии с кинестетическими ощущениями, идущими при движениях от мышц, сухожилий и суставов, он называл извлечение этой оптической информации зрительной кинестезией. Такого рода изменения оптического строя никогда не воспринимаются нами как движения окружающих нас объектов, мы переживаем их как кинестезию, или движения собственного тела.

Критика экологической теории Дж.Гибсона сосредоточена на нескольких моментах. Некоторые авторы утверждают, что в теории не совсем ясно указано, что подразумевается под «прямым или непосредственным» восприятием. Например, в приведенной выше демонстрации Г.Уоллаха с восприятием движения наклонных линий вниз или право показано, что направление видимого движения зависит от сформированной до того установкой наблюдателя, а, следовательно, восприятие движущихся полос не может быть «непосредственным», а раскладывается на составляющие стадии (см. рис. 7).

В работах по компьютерному моделированию зрения Д.Марр (см. разд. 2.5) и другие исследователи попытались создать алгоритмы, способные заставить машину видеть, выделяя инварианты в световом потоке, аналогичные гибсоновским. В результате исследователи пришли к тому, что это более сложная задача, чем предполагал Дж.Гибсон. Естественно, эти результаты не означают, что автор экологической теории ошибался, но они указывают на то, что простота и непосредственность выделения зрением инвариантов оптического строя оказались проблематичными, а значит, отдельные положения его теории недостаточно глубоко проработаны.

Концепция возможностей также подвергается критике, поскольку замечания Дж.Гибсона о прямом, непосредственном характере их извлечения человеком или животным из структуры оптического строя входят в некоторое противоречие с указанием на то, что их предметное значение формируется в процессе онтогенеза. Действительно, весьма проблематично полагать, что в каких-либо оптических свойствах пищи проявляется ее предназначение, или возможность быть пищей. В этом направлении теория Дж.Гибсона также требует дальнейшего развития.

Некоторые психологи резонно указывают на ограниченность теории Дж.Гибсона исследованиями только зрительного восприятия. Многие ее положения и найденные феномены с трудом переносятся, например, на слуховое восприятие. Оценивая эту теорию, ряд авторов сетуют на то, что в ней не описываются собственно внутренние, когнитивные механизмы, что создает известные трудности в понимании общности восприятия других познавательных процессов — воображения, мышления, памяти. Другие критики указывают на непроработанность вопросов, связанных с объяснением активности восприятия или трудности в понимании такого важного свойства перцептивного образа, как его полимодальность.

Подобные критические замечания могут относиться практически к любой теории, поскольку каждая из них, как правило, охватывает лишь часть исследуемой реальности, объясняет лишь часть имеющихся в науке эмпирических фактов и соответствует определенным научным пристрастиям ее авторов.

Тем не менее, несмотря на имеющиеся ограничения и критику экологическая теория зрительного восприятия Дж.Гибсона, это важный прорыв в психологии восприятия. Во-первых, в ней акцентируется особое внимание на роль естественной окружающей среды при изучении восприятия и осмыслении результатов эмпирических исследований. Работы Дж.Гибсона и его коллег дали новый импульс к проведению исследований в условиях естественного окружения человека, а не только в искусственных лабораторных условиях, и, следовательно, применению экологически валидной стимуляции, а не созданных на лабораторном компьютере раздражителей. Кроме того, концепция экологической оптики инициировала интерес исследователей к изучению перцептивных процессов не только у человека, но и у различных видов животных.

В качестве резюме рассмотренной выше теории отметим, что в ней сформулировано несколько новых взглядов и переформулирован ряд старых, но принципиальных проблем, позволяющих лучше понять, что собой представляет восприятие.

1. «Воспринимать — значит фиксировать определенные параметры инвариантности в стимульном потоке наряду с определенными параметрами возмущения».

2. «Восприятие — это то, чего индивид достигает, а не спектакль, который разыгрывается на сцене его сознания».

3. «Восприятие представляет собой процесс непосредственного контакта с внешним миром, процесс переживания впечатление о предметахѕ восприятие включает осознание чего-то конкретного, а не осознание само по себе».

4. «Процесс восприятия — это не умственный, и не телесный процесс. Это психосоматический акт живого наблюдения».

5. Восприятие — это «извлечение информации, процесс активный и непрерывный».

6. «Непрерывный процесс восприятия предполагает восприятие самого себя».

Теория восприятия Гельмгольца.

Общий подход Г.Гельмгольца к проблеме восприятия сугубо естественно-научный. Отдавая должное собственно психологическим методам исследования (методу анализа и описаний данныхбсамонаблюдений), он не использовал их в своей работе, «поскольку с этим связана необходимость отхода от методов, основанных на достоверных фактах и общепризнанных и ясных принципах» .

Восприятиями Г.Гельмгольц называл чувственные представления о существовании, форме и положении внешних объектов. Основу восприятий, его чувственный материал составляют ощущения, которые и должны быть основной целью изучения. Методы исследования — методы естественных наук. В качестве одной из общих закономерностей формирования зрительных чувственных образов Г.Гельмгольц выделял первое общее правило: при любых воздействиях на органы чувств, пусть даже необычных, «мы всегда видим объекты в поле зрения так, как видели бы их при обычных условиях, если бы получили то же впечатление» [33, 22].

Это правило означает, что причиной наших ощущений являются только внешние физические воздействия на соответствующие рецепторы органов чувств. Даже давление на внешний угол глазного яблока (явно неспецифическое для зрения воздействие) приводит к ощущению света, идущего со стороны переносицы, поскольку мы механически раздражаем ту часть сетчатки, на которую в обыч-

ных условиях свет падал бы со стороны переносицы. Сформулированное для зрения, это правило является общим для всех видов чувствительности. Другой пример действия этого же правила Г.Гельмгольц приводил, интерпретируя причину возникновения фантомных болей после ампутации конечности: ощущения от отсутствующей ноги или руки в своей основе имеют раздражение остатков нервных волокон. На основе этого правила Г.Гельмгольц также объяснял причину появления иллюзий восприятия: иллюзии возникают не по причине неправильного функционирования органов чувств, а вследствие неправильной интерпретации содержания чувственных ощущений.

Каким же образом из соответствующих определенным органам ощущений возникают целостные образы восприятия? Ответ Г.Гельмгольца ясен и конкретен: восприятия появляются как результат неосознаваемой психической деятельности и по своей форме напоминают умозаключение. Таким образом, механизмом формирования образа восприятия являются бессознательные умозаключения. С помощью этого психического механизма по результатам возбуждения чувствительных нервов восстанавливаются осо-

бенности внешнего объекта. Бессознательные умозаключения по своей сути не являются произвольными актами, мы не можем никак влиять на их результат — образ восприятия, поэтому Г.Гельмгольц, подчеркивая их непроизвольный характер, писал, что они непреодолимы.

Такой непроизвольный или непреодолимый характер чувственных образов может наводить на мысль о том, что есть строгая и однозначная связь между ощущениями и восприятием некоторого объекта, т.е. в восприятиях нет ничего, чего бы не было в соответствующих ощущениях. Г.Гельмгольц однозначно утверждал: связь ощущений и восприятий «в значительной степени основана на приобретенном опыте, т.е. на психической деятельности». Из этого следовало, что на восприятие большое влияние оказывают

опыт, тренировка, привычка.

Второе общее правило, сформулированное Г.Гельмгольцем, следует из опосредствованности содержания образа восприятия прошлым опытом субъекта. Не все ощущения входят в осознаваемый нами образ восприятия, а только те, которые имеют особое значение для восприятия внешних объектов. В правиле содержится очень важная мысль о том, что образ восприятия — это всегда обобщенный образ внешнего объекта, а не детализированный набор всех ощущений. Из этого правила следует то, что образ восприятия имеет предметный характер, поскольку в нем отражаются существенные свойства объекта. Из него также следует, что далеко не весь субъективный опыт нами осознается, некоторая его часть не входит в образ восприятия.

Таким образом, Г.Гельмгольц достаточно определенно ставил вопрос о двойственности восприятия, о чувственной основе и предметном содержании перцептивного образа. В его работе, пожалуй, впервые была четко сформулирована мысль, что «хотя как будто нет ничего легче осознания своих собственных ощущений, опыт показывает, что для их обнаружения нередко нужен особый талантѕ» [33, 25]. Привлечь свое внимание к ощущениям — особое дело, для этого необходимо отвлечься от предметного содержания чувственного образа, например введя фактор необычности при восприятии чего либо. И Г.Гельмгольц дал прекрасный совет, которым в дальнейшем воспользуются многие психологи-экспериментаторы: чтобы увидеть мир более детально и менее обобщенно, нужно посмотреть на него через линзы, переворачивающие изображение. Например, воспользуемся астрономическим телескопом, направив его на идущих вдали людей. Вместо плавных и слитных движений мы увидим странные скачки и колебания и многие другие особенности индивидуальной походки. «И все это лишь потому, что наблюдение стало необычным» [33, 29]. И наоборот, в перевернутом изображении мы не увидим предметных характеристик зрительного образа — стало «не так легко определить характер походки: легкая она или тяжелая, чинная или грациозная» [33, 29]. Таким образом, в обычных условиях восприятия достаточно трудно определить, что в нашем образе от его чувственной основы — ощущений, а что привнесено опытом.

Характеризуя основные виды образов, Г.Гельмгольц дал определение трем из них, тем самым показав специфику образов восприятия.

Понятие образ в представлении — относится только к впечатлениям, не имеющим текущей чувственной основы, это образ прошлых впечатлений.

Понятие перцептивный образ — относится непосредственно к восприятию, которое сопровождается соответствующими чувственными ощущениями.

Понятие первичный образ — относится к совокупности чувственных впечатлений, формирующихся на основе текущих ощущений и не имеющий в своей основе прежнего опыта.

Таким образом, перцептивный образ образуется в процессе взаимодействия прежнего опыта (большая посылка) и текущих чувственных ощущений (малая посылка), механизм такого взаимодействия аналогизируется с результатом логического вывода — умозаключением, которое по своей форме бессознательное. Именно поэтому, воспринимая окружающую нас реальность, мы не в состоянии осознать, в какой степени содержание наших образов зависит от памяти, а в какой — от их непосредственной чувственной основы.

В заключение остановимся на нескольких мыслях Г.Гельмгольца о природе нашего восприятия, послуживших основой концепций в современной психологии. Подчеркивая роль понимания в

построении образа восприятия в условиях сенсорной неопределенности, Г.Гельмгольц тем самым предвосхитил идеи Дж.Брунера и других психологов о восприятии как процессе проверки перцептивных гипотез.

Из понимания восприятия как синтеза текущих ощущений и прошлого опыта следует представление Г.Гельмгольца об иллюзиях восприятия, причины которых он видит в нарушении нормального восприятия: дефицит опыта, дефицит времени или нарушение нормальных условий наблюдения.

При характеристике процессуального аспекта восприятия Г.Гельмгольц указывал на его активный характер: «Мы не просто пассивно поддаемся потоку впечатлений, а активно наблюдаем, т.е. так настраиваем свои органы чувств, чтобы различать воздействия с максимальной точностью» [33, 29]. Он подчеркивал, что в процессе восприятия мы выбираем такой способ наблюдения, чтобы с его помощью успешно рассматривать и сравнивать. Эти мысли великого ученого подразумевают подход к восприятию как системе перцептивных действий, в которых включены не только афферентные, но и эфферентные звенья.

В понимании вопроса о преимущественной роли врожденных механизмов или приобретаемого субъектом опыта в восприятии Г.Гельмгольц стоял на позиции эмпиризма и критиковал нативистическую точку зрения за излишнее усложнение природы познавательных процессов. На примере формирования пространственных представлений он показал, что гораздо легче и проще предположить, что они формируются в опыте, а не врожденны.

Особое внимание Г.Гельмгольц уделял вопросу о полноте и истинности отражения действительности в перцептивных образах, который решал с позиций практической значимости воспринимаемого предмета в деятельности человека. «Задавать вопрос, верно или неверно мое представление о столе (его форме, твердости, цвете, тяжести и т.д.) само по себе, независимо от возможного его практического использования и совпадает ли оно с реальным предметом или является иллюзией, столь же бессмысленно, как и вопрос о том, какой цвет имеет данный звук — красный, желтый или синий. Представление и его объект принадлежат, очевидно, двум совершенно различным мирам» . Таким образом, он подчеркивал, что истинность чувственного восприятия предмета имеет смысл не сама по себе, а по отношению к практическому использованию этого предмета, а это означает, что в образе восприятия нам открываются те из многочисленных его свойств, которые проявляются в процессе практического взаимодействия человека с миром

Теория восприятия Брунера. (по Гусеву «Ощущение и восприятие»)

Фактически восприятие понимается так же, как и у Г.Гельмгольца, как умозаключение, включающее в себя процесс обобщения полученного сенсорного опыта. Одно из рабочих определений восприятия, данное Дж.Брунером, состоит в том, что процесс восприятия — это движение от признаков к категориям, происходящее в основном бессознательно. Дж.Брунер утверждал, что «всякий перцептивный опыт есть конечный продукт категоризации», и, обостряя до предела эту мысль, подчеркивает, что существование «предметов, событий или ощущений, не относимых ни к какой категории — хотя бы к категории определенной модальности, — настолько далек от всякого опыта, что его без колебаний следует признать сверхъестественным» [21, 15].

Поскольку процесс категоризации — это всегда соединение актуального чувственного опыта с прошлым опытом субъекта, то Дж.Брунер подчеркивал особую репрезентативную роль восприятия — тот факт, что, ориентируя субъекта во внешнем мире, образы восприятия позволяют через обобщение приобретаемого опыта выйти за пределы непосредственного чувственного познания. Таким образом, восприятие выполняет функцию предсказания свойств отражаемого объекта, в силу того, что обобщенное знание более полно. «Тот факт, что восприятие достаточно точно отражает мир, обусловлен умением сопоставлять признаки объекта с эталонной системой категорий. Он также связан со способностью человека создавать систему взаимосоотнесенных категорий, отражающих существенные черты мира, в котором живет человек».

Включение в перцептивный процесс акта категоризации позволило Дж.Брунеру утверждать, что «одна из главных характеристик восприятия совпадает с характеристикой познавательного процесса вообще. Нет причин допускать, что законы, управляющие такими умозаключениями, резко меняются при переходе от восприятия к уровню понятий» [20, 165]. Тем не менее, выделяя специфику перцептивных умозаключений по сравнению с понятийными, Дж.Брунер вслед за Г.Гельмгольцем указывал на их отличительную особенность: они менее подвержены произвольным изменениям, чем понятийные. Примером такого непреодолимого характера восприятия является известная иллюзия Мюллера—Лайера: выполняя на практических занятиях лабораторную работу по измерению величины этой иллюзии, каждый студент еще до начала опыта знает, что линии со стрелками внутрь кажутся более длинными, чем линии со стрелками

наружу (на рис. слева), но это знание никак не влияет на выраженность данной иллюзии.

Рассматривая акт перцептивной категоризации как внутренний психический процесс, Дж.Брунер выделял ряд важных психологических механизмов формирования перцептивного образа. Поскольку многие объекты внешнего мира имеют сходные признаки, то каким образом достигается одна из важных особенностей восприятия — его избирательность? Для объяснения перцептивной избирательности автор вводит понятие готовность категорий. Это своего рода преднастройка нашего восприятия, которая задается повышенной вероятностью или легкостью опознания данного объекта среди других. Роль готовности категорий особенно велика в ситуациях высокой сенсорной неопределенности, вызванных, например, краткостью стимульной экспозиции или плохими условиями наблюдения. Многочисленные эксперименты, проведенные Дж.Брунером и его коллегами, позволяют заключить: чем больше готовность категорий, тем 1) меньше сенсорной информации необходимо для отнесения какого-либо объекта к соответствующей категории; 2) шире множество стимульных характеристик, которые будут приняты в качестве признаков этой категории; 3) ниже вероятность других категорий соответствовать текущей сенсорной основе. Например, если с помощью компьютерного тахистоскопа1 на очень короткое время (70—90 мс) предъявлять человеку различные картинки, то в том случае, если наш испытуемый проинформирован о том, что в набор картинок включено изображение яблока, оно будет опознаваться легче и быстрее других картинок, более того, многие другие картинки будут ошибочно опознаны как яблоко.

Процесс категоризации2, по Дж.Брунеру, в определенной степени может быть уподоблен процессу решения перцептивной задачи. В этом гипотетическом процессе решения автор, обобщая и интерпретируя ряд экспериментальных данных, выделял несколько стадий, представляющих собой уровни анализа поступающей сенсорной информации. Фактически делается попытка структурно-функционального анализа процесса восприятия.

Первичная категоризация. Ее функция — изоляция объекта в поле восприятия. Результат данной стадии заключается в выделении объекта восприятия как обладающего основными характеристиками — пространственными, временныґми, количественными. По форме эта стадия протекает бессознательно.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст